Книга Салейские хроники, страница 51 – Екатерина Гичко

Лицо той скривилось, и она опять заплакала.

— Я хочу быть наказанной, я заслужила… простите меня, господин…

Поднявшись, она, пошатываясь, добралась до хайнеса, и тот едва успел поймать её прежде, чем она бухнулась перед ним на колени. Вместо этого он посадил её на свои колени и ласково пригладил растрёпанные рыжие волосы.

— Мне совсем не хочется тебя наказывать. Давай посчитаем, что ты себя уже наказала?

— Я правда не хотела, — девчонка расплакалась и прижала забинтованные ладони к лицу, и Иер поспешил отвести их, чтобы не разбередились ожоги. — Я так… разозлилась… хайрен… он… он сказал, что я хочу за вас замуж, и я разозлилась. Я не хотела…

— О боги, Риш, — Иерхарид даже малость смутился.

— А вы меня даже сейчас наказать не хотите! Я столько всего вам плохого сделала, а вы меня ни разу не наказали, — рыдала Лийриша, — ни разу не ударили, — Иерхарид дёрнулся так, словно ему самому отвесили оплеуху, — даже не поругали! Вы такой добрый… я не верила, что существуют такие добрые оборотни… вы такой один… простите меня…

— Ну-ну, я не сержусь, — Иер прижал её к своей груди, и девочка тут же извернулась, прижимаясь к нему ещё крепче и утыкаясь горячим лицом ему в шею.

— Вы самый лучший из всех… Я злая… я не верила… я сделала вам плохо… у-у-у-у-у… И я бы вышла за вас замуж… если бы вы не были таким красивым… и хайнесом…

Сердце в груди заколотилось.

— Нет, и так бы вышла… вы такой добрый, что к Тёмным, что красивый… И… и… и… — Лийриша надрывно выдохнула, — … не очень-то красивый теперь… волосы…

Иерхарид не смог сдержать улыбку.

— Неужели мне не идёт новая причёска? — пошутил он.

Девчонка отчаянно затрясла головой.

— И-идёт… очень… мужественно. Но… — лицо её опять искривилось, и она продолжила орошать его шею слезами.

— Не нужно так убиваться.

Иерхарид попытался убедить себя, что вот у него на коленях плачет самая настоящая маленькая девочка. Горько и безнадёжно, как умели плакать только дети. Но увещевание не помогло. Он видел перед собой маленькую заплаканную женщину, остро нуждающуюся в утешении. Склонившись, Иер запечатлел на её челе поцелуй и ласково улыбнулся.

— Ты не злая, Риша. И совсем не плохая. А я, — глаза хитро прищурились, — всё ещё очень красив. У меня и помимо волос много других достоинств.

Девушка сонно хлопнула глазами, и Иерхарид невольно посмотрел на красно-воспалённые, искусанные губы.

— Спи, — он прижал голову Лийриши к груди и вновь поцеловал, но уже в макушку.

Когда Винеш зашёл в комнату, Лийриша уже спала. Хайнес бережно держал её в руках и, склонившись, смотрел на её спящее лицо.

— О, какая картинка! — крякнул Винеш. — Ты ж хотел дочь, вот…

Иерхарид поднял голову и посмотрел на друга жёлтыми совиными глазами.

— Ох ты ж яйцо Хрѝбного… — поражённо выдохнул лекарь.

Солнце светило столь лучезарно, что раздражало своим радостным видом. Весело щебечущий и шелестящий парк только оттенял раздрай на душе и в мыслях, и Лийриша казалось самой себе частичкой хаоса. Её пожирало чувство стыда, одолевала вина, щекотал глубинный, пока не до конца ясный восторг и будоражило нечто, похожее на страх.

Поджечь господина Иерхарида! По глупости. По неловкости. Доразмахивалась руками, дооралась! Образ коротковолосого хайнеса с намазанными желтоватой мазью ушами был подёрнут мутной плёнкой слёз, но всё же оставался очень чётким. А её рыдания… Лийриша никак не могла определиться, за что ей стыдно больше всего: за поджог или за слезливую истерику. Выставила себя не только идиоткой, но ещё и истеричкой. Но… она действительно так перепугалась. Сердце до сих пор щемило от страха.