Книга Салейские хроники, страница 34 – Екатерина Гичко

Жёлтые глаза невольно опять притянулись к документу. Интерес сарена был очевиден, но хайнес не поспешил спрятать бумаги. И Рони воспринял это как намёк.

По спине прошёл озноб.

— Каждый раз, когда происходит подобное, мне становится очень неловко, — Сильнейший позволил себе тонкую виноватую улыбку. — Ваша дочь Лийриша разбудила сердце мужчины моей семьи. И согласно давнему обычаю, я прошу вас оставить дочь под нашей опекой, чтобы она могла присмотреться к моему родственнику и, надеюсь, полюбить.

И без того бледный лис побелел ещё сильнее.

— Вы можете не переживать за судьбу дочери, — продолжал мягко вещать хайнес. — Никто не будет неволить её в чувствах. Всем известно, что мужчины нашей семьи предпочитают строить браки на взаимной любви.

— На… — сарен облизнул пересохшие губы, — на какой срок вы хотите взять заботу о моей дочери?

Хайнес улыбнулся ещё шире.

— На два года.

Сарен, уже не скрываясь, уставился на завещание.

— Если за это время в её сердце не проснётся ответная любовь, она будет полностью, — голос хайнеса зазвучал особенно вкрадчиво, — свободна.

— Боюсь, вы мало знаете мою дочь. Она беспечна, непослушна и… не всегда владеет собой. Лекарь душ подозревает, что её внутренний мир слишком отличается от нормального. И вряд ли это можно изменить.

— Мой лекарь уже осмотрел её, и на его взгляд госпожа Лийриша — очень здоровая и энергичная девушка. В ней нет ни единого признака сумасшествия. Да, она несколько запугана, — синие глаза прищурились, — недоверчива и подозрительна, но эти черты, как правило, чаще проявляются не из-за ущербности души, а из-за образа жизни. Если не считать её ран, она совершенно здорова.

— Боюсь, она будет скучать по сёстрам, — не сдавался сарен.

— Они могут приезжать к ней, когда захотят, и быть здесь столько, сколько пожелают, — милость хайнеса была воистину безгранична.

— Лийриша очень упряма, вряд ли она захочет покидать семью.

— Я уверен, что захочет, — несмотря на улыбку, повеяло холодом. — Мне показалось, что она мечтает сбежать.

— У Лийриши возраст противостояния. Она не может простить мне смерти матери, хотя моей вины здесь нет. Но, повзрослев, она будет сожалеть.

— Сарен, — теперь уже исчезла и улыбка, — я могу провести небольшое расследование, в которое попрошу включиться управляющих Жаанидыйского банка, и это расследование не завершится для вас ничем хорошим. Даже если за вами нет грехов. Если я что-то хочу — я это получаю, — в голосе Сильнейшего зазвучала сталь. — А я хочу, чтобы ваша дочь Лийриша осталась в моём доме. Вы посмеете мне отказать?

В кабинете повисла тишина. Сарен и хайнес не отрываясь смотрели друг другу в глаза, и сарен не выстоял и отвёл взгляд.

— Не посмею.

— Рад, — хайнес подтянул завещание к себе.

Под завещанием лежал ещё один лист, который повелитель и подтолкнул к лису.

— Подпишите.

В документе прописывалось, что он, Рони Холлый, уступает право опеки над своей дочерью Лийришей Иерхариду Ийехаѝдыю. Внизу уже стояли сдержанная чёткая подпись хайнеса и дата. Сарен ещё раз посмотрел на повелителя и его помощника, размял пальцы и всё же потянул руку к перу.

В тот же миг, как подпись была поставлена, бумагу выдернули из его рук, и помощник хайнеса деловито заверил передачу опеки своей подписью.