Книга Салейские хроники, страница 229 – Екатерина Гичко

Отчего-то Зиярелле показалось, что последнее относится не к ней.

Вахеш ещё долго стоял в тени ворот и смотрел, как вокруг бледной Зияреллы суетятся её дочери. Слова матери никак не выходили из головы, но нет, не тревожили. Будили воспоминания. Выросший рядом с сильной матерью и в кругу сильных родственниц, он и тянулся больше именно к таким женщинам. У которых внутри есть стержень и которые могли многое перенести на своих плечах и не сдаться. Вахеш мог многое рассказать про своих бабок, тёток, невесток и собственную сестру. Каждая из них была сильна по-своему. Но кое-кто из них на первый взгляд не казался сильным.

Зиярелла не показалась ему сильной и на второй взгляд. Да и на третий он видел перед собой женщину, которую определённо было жаль. Выросшая в обществе, где жена должна полагаться на защиту мужа, она этой защиты не получила и была вынуждена склонить голову и стараться как можно меньше попадаться на чужие глаза, чтобы самой оберечь себя. Вахеш присматривал за ней весь путь из Сумеречных гор на равнину. После того, как поднял её бессознательную на улице общины, не мог, да и не хотел отделаться от ответственности за её жизнь. Запуганная, затравленная, со сломанным ребром… Конечно, она вызывала сочувствие. Но у него не было цели полностью брать на себя ответственность за её жизнь.

Поэтому он очень хорошо запомнил день, когда увидел перед собой не жертву, а сильную женщину.

Точнее, это была ночь.

Переход выдался крайне утомительным. Узкий перевал, стеснённый с двух сторон крутыми склонами, шёл под уклон и был посыпан мелким щебнем, который оползал вниз при любой возможности. Гружённые добром телеги приходилось придерживать, спуск шёл очень медленно, и в итоге из сил выбились все, кроме летящих на драконах.

Как только спустились в долину — зелёную чашу среди гор, по краю которой протекала узкая и бурная река, — сразу был объявлен привал. Впереди их ждал ещё один сложный участок, и нужно было набраться сил.

Солнце палило нещадно! Вахеш сперва прилёг поспать в тени одного из трёх деревьев на берегу реки, но от каменистого берега быстро заныло всё тело, и оборотень перебрался на широкий и удобный сук, висящий прямо над бурлящей водой. Уснул так быстро и крепко, что глаза открыл уже глубокой ночью, когда на хрустально-чёрном небе уже вовсю горели мохнатые искры звёзд.

Воздух ощутимо похолодел, продрогший оборотень едва смог пошевелить затёкшими ногами и чуть не свалился в бурлящий и гремящий поток.

И вот тут, когда он лихорадочно цеплялся за сук под собой, до слуха долетели тихие женские голоса, и мужчина, осторожно перевернувшись на живот, сквозь ветви посмотрел наружу.

Сумеречницы пришли искупаться после дневной жары.

Вахеш тут же отвёл глаза. Смотреть на юные тела в мокрых рубашках он не собирался. Подопечных госпожи Ярвиделлы он воспринимал больше детьми и любоваться ими не мог. К тому же он прекрасно знал о строгих традициях сумеречников и понимал, какое оскорбление и какой стыд могли принести его подглядывания.

Но положение у него оказалось не очень приятным. Раскрыть себя сейчас, напугать девочек и дать им понять, что мог нанести вред их чести, увидев то, что видеть не полагалось? Попробуй потом оправдайся перед госпожой Ярвиделлой, что он здесь раньше них был.