Книга Салейские хроники, страница 208 – Екатерина Гичко

Зверь вернулся повзрослевшим и с отросшими зубами.

Госпожа стала восхитительнодерзкой.

В этой дерзости Зиярелла чувствовала что-то близкое к смерти. Госпожа не просто ходила по грани, она бесстрашно за неё ступала и зло, насмешливо щурила глаза, спрашивая: готов ли кто-то справиться с ней?

Но и её, такую сильную, смогли поставить на колени и отправить к мужу.

Вспомнились слова Ярвиделлы, когда она спрашивала, есть ли в общине кто-то, кто готов выступить против старейшины. И Зиярелла своими глазами увидела, как легко и быстро избавились от наследницы, которая посмела выступить против. Жизнь просто проглотила недовольного. Есть ли смысл в том, что Ярвиделла сейчас вместе с девочками скрывается в горах, терпя лишения?

Эти сомнения Зиярелла копила в себе, когда собиралась за фажала̀ном[1]. Ярвиделла должна была найти её, чтобы спросить о событиях в общине, и Зиярелла, томимая тоской из-за разлуки с дочерями и страхом за их жизни, хотела спросить у Благословлённой: есть ли у них какой-то шанс на тихую и мирную жизнь?

А утром, до того, как Зиярелла ушла в горы, в общину вернулась госпожа Падуба. Сама. Злая и гордая. С мёртвым Борием, которого в общине считали неубиваемым. Вернулась и нагло бросила в лицо старейшине слова, которые повергли Зияреллу в шок.

— Что ты на меня так смотришь? Я — единственное продолжение твоей крови. Убьёшь меня? А кто позаботится об этих не умеющих жить калеках?

Госпожа Падуба почти повторила слова Ярвиделлы. Она видела то же, что и Благословлённая на одиночество. Она не нашла вокруг себя тех, кто был способен сражаться. И она хорошо понимала, что, вернувшись, могла умереть.

Но не боялась смерти. Ничего не боялась и продолжала… пытаться?

— Что ты сотворила? — шипел старейшина.

— Пыталась выжить. Как могла, — искривила губы в усмешке госпожа Падуба.

Возможно, эти слова и перевернули душу Зияреллы, стали тем, что подтолкнуло её к самой страшной дерзости в её жизни.

К гневу.

[1]Фажала̀н — грибы, растущие высоко в горах. Очень питательные, применяются в лѐкарстве. А ещё из них получается очень ядрёный самогон.

Рахнарр подловил её у выхода из общины и поволок по улицам, осыпая тумаками и обвинениями в том, что она предательница. Сердце ухнуло в живот, когда Зиярелла поняла, что раскрыта. А кровь ударила в голову, когда услышала доказательства бывшего мужа.

Взяла много еды⁈ Она успела вообразить, что он следил за ней, что-то увидел, но…

Рахнарр просто домыслил. Да, попал пальцем в небо. Но ни единого доказательства у него не было. Но несмотря на это, именно её распорядились отправить в Светлые пещеры. Даже не потому, что старейшина поверил. Нет, ему просто было недосуг разбираться с глупостью дурака, но в пещеры приказал отвести именно её. Зиярелла никогда не противилась, терпела, а тут её сломило.

Как сладко оказалось забыть о страхе.

Как пьянило безразличие к смерти.

Какую свободу приносил гнев.

Сколь сильной она была на самом деле.

И какой согревающей стала обида.

Жалкий Рахнарр! У него даже не нашлось достаточно сил, чтобы защититься от её ярости. Она гнала его через всю общину, до самой стены. Она гнала, несмотря на то что её пытались удержать силами другие мужчины. Собственное неожиданное могущество распирало грудь, подпитывало гнев, делая его неумолимым и неостановимым.