Онлайн книга «Салейские хроники»
|
— Ничего не помню… не помню… Настоятель с ненавистью уставился на привратника, который сидел на скамье в зале проповедей и раскачивался, схватившись обеими руками за голову. По распухшему лицу текли слёзы, щёки раскраснелись от ударов — Мастюня никак не мог разбудить пьяницу. Глядя на него, Мастюня ощущал, как внутри зреет и зреет желание прибить тварь. Так бы и поступил, но… Во рту пересохло, когда настоятель представил реакцию истинных хозяев монастыря. Мало того что без Ссеверасса останутся только доходы с земель, что пожаловали ордену, и от больных, жизнь которых продолжали обеспечивать родственники. В ордене, конечно, много хороших лекарей, но ни один из них никогда не сравнится со знаниями и силой бессмертного духа. Но не это самое страшное. Хотя для него, Мастюни, и других братьев потеря денег очень неприятно. А для истинных хозяев самое ужасное — раскрытие истины, где орден никакое не собрание благочестивых последователей, а Типиш вовсе не так благороден. Семьи тех, кого удерживают в стенах монастыря, разорвут их на части. Репутация разбогатевших на Ссеверассе родов будет уничтожена. Денег-то у них теперь достаточно, чтобы восстановить дела и не зависеть от успехов и проблем ордена. Но правда может уничтожить всё. И реакцию хозяев предсказать несложно. Первым делом они захотят убрать всех знающих братьев. Мастюня промокнул вспотевший лоб. А потом… может быть… устроить катастрофу, несчастный случай, который унесёт жизни остальных и уничтожит орден. Какое несчастье и горе! Тупица Темаш подвёл их всех к смерти! Мастюня бы убил его, и рука бы не дрогнула. Но… Пальцы сжались на свитке. Первым делом после обнаружения пропажи Ссеверасса настоятель кинулся в зал проповедей, опасаясь, что вторая главная ценность монастыря тоже исчезла. Но бумаги с печатью забвения были на месте. Только на оборотной стороне свитка неровными буквами было оставлено послание. От самого Ссеверасса. «Я всё узнал! Все эти годы вы, презренные смертные, смели пользоваться моей добротой и врали мне. Мне! Духу! Ради какого-то жалкого металла, названия которого я и не помню. Так же, как любил вас, теперь буду ненавидеть! Буду ненавидеть самой жуткой яростью и растирать в пыль любого из вас, кто посмеет подумать, что всё ещё может меня обмануть. И я буду ждать, когда вы попытаетесь! Я рядом и буду рядом, пока последний из вас не умрёт. Я буду здесь, среди братьев и сестёр, смотреть на вас их глазами и играть с вами так, как вы играли со мной. Сможете ли теперь безнаказанно обмануть бессмертного духа, жалкие смертные?» Ссеверасс был тихим и нежным мальчиком, очень доверчивым и глупым. Он легко позволял вить из себя верёвки, верил всему, что ему говорили, никогда и ни в чём не отказывал. Будь он смертным, Мастюня усомнился бы, что письмо написал он. Слишком на него не похоже. Но Ссеверасс дух. Кто знает, что там у этих духов на уме? Да и какими силами он обладает, помимо лекарских? В любом случае, разъярённый дух, жаждущий мести, — опасность более грозная, чем хозяева. Причём опасен он и для хозяев. Мастюня с подозрением посмотрел сперва на Темаша, а потом на Ера. Вдруг дух уже сидит в ком-то из них и наслаждается его страхом и замешательством. Теплилась надежда, что раз Ссеверасс где-то рядом, то с ним ещё можно поговорить, убедить, может, что-то пообещать… Как-то умолить отказаться от мести или даже остаться здесь. |