Книга Салейские хроники, страница 134 – Екатерина Гичко

— Только, госпожа, моя вторая половина очень любит… нежности. Вы не бойтесь…

— Боги, ну не склюёте же вы меня? Хватит мяться!

Лисичка плюхнулась на постель и завернулась в одеяло, показательно повернувшись к оборотню спиной. Ну чего смущать, раз он такой стесняшка? Но когда раздался хруст, женщина всё же не удержалась и обернулась.

Оборотень выбрал самый дальний угол, который было сложно рассмотреть из-за падающего из камина света. Риша только увидела, как очертания двуногой ипостаси сминаются, меняются, и вместо неё появляется кто-то, формой напоминающий стог сена в три четверти сажени высотой. Стог повернул башку, и на Ришу уставились два круглых светящихся глаза. Стало малость жутковато. Затем стог немного пригнулся и вдруг как ринулся в сторону Риши!

Лисичка заполошно пискнула и рванула на противоположный край кровати, но птица взмахнула крыльями — левое вспыхнуло голубым — и рухнула на неё сверху. Женщина испуганно упёрлась рукой в грудь птицы, пытаясь отпихнуться и выбраться из-под неё, но та вдруг прижалась башкой к её плечу и выдала нежное и трогательное:

— О-ко-ко-ко-о…

Крылья — жёсткое и холодное слева и мягкое и тёплое справа — подгребли напряжённую девушку с обеих сторон, подпихивая её под птичье брюхо.

— Тьфу ты! — облегчённо сплюнула лисичка. — Ну и нежности у вас!

Вылетел Иер только следующей ночью. Ледяной дождь стих к утру, рассвет они с Ришей проспали, а при свете дня лететь было опасно. Светильничек скрывал птицу от посторонних глаз, но в момент перелёта через стену, при переходе защитного барьера, артефакт переставал действовать. Какая-то секунда, но Иера могли заметить. Так рисковать он не мог, тем более что оборотней — снежных сов не так много и монахи быстро догадаются, к кому летала птица.

Лийриша была откровенно счастлива, и её радость льстила и умиротворяла Иерхарида. Женщина устала сидеть в одиночестве, с монахами ей говорить не хотелось, с другими обитателями монастыря толком не побеседуешь… Птица тоже разговорчивостью не отличалась, но оборотень смотрел на неё такими живыми глазами и так смешно семенил за ней по комнате, что хватало и его присутствия. Несколько раз женщина уходила за дровами, три раза убегала за едой и под полой притаскивала гостю что-нибудь поесть. Пока её не было, Иер сидел в углу с открытым светильничком и терпеливо ждал. Возвращаясь, лисичка, хихикая, искала его на ощупь и торопливо рассказывала, что и кого видела.

Иер улетал без желания, но с лёгким сердцем. А в мыслях царила такая эйфория, что он забыл залететь в рощицу и забрать свои вещи. Так и улетел без них.

На путь он потратил всего половину суток и к полудню прилетел домой, во дворец. Пока он летел, светильник закрылся и крышечка примёрзла, поэтому часовые на башне сразу же его заприметили, поднялась суета, и сов поспешил нырнуть в галерею жилого крыла. Где его тут же перехватил запыхавшийся Винеш.

— Так и знал, что здесь сядешь! — друг обличительно ткнул в оперение пальцем. — Живо в покои!

И погнал прямо в птичьем облике по коридору.

— Исчез на двое суток! Никому ни слова не сказал! — рычал лекарь. — Узээриш с ума сходит от беспокойства, а я вздрагиваю, когда слышу, что нашли труп очередного замёрзшего недоумка, зачем-то полетевшего в такую непогоду. Детки хнычут, боятся, что злой колдун украл тебя вместе с Ришей. А Ёрделу влетело за вас обоих! Он-то ладно, на голову ушибленный и лечится. А у тебя-то из всего тела именно голова целой и осталась! У-у-у-у… — мужчина едва удержал ногу, чтобы не поддать под пушистый зад. — Потерпеть не мог? Знал бы, руку твою в схрон спрятал!