Книга Салейские хроники, страница 133 – Екатерина Гичко

— Простите, нет, — Иер мягко улыбнулся.

Он пока не был готов представать перед женой в таком виде. Ладно железная рука, но вот переход живой плоти в железную… Пока Иер не хотел, чтобы Риша это видела. Не сейчас.

— Как вас потрепало, — Риша забралась на постель и натянула рубашку на озябшие ноги. — Весь в шрамах, с железной рукой… Что с вами случилось?

— Большое несчастье.

— Это и так понятно. Какое несчастье?

— Мне не хотелось бы печалить вас этой историей. Я и так сильно озаботил вас своим появлением.

— Тоже мне, озаботили, — фыркнула женщина. — Скуку развеяли, а то тут порой тоскливенько.

Иер дёрнулся и едва усидел. Так хотелось прижать Ришу к груди, пожалеть. Его милая лисичка боялась быть одна, а он отправил её сюда.

— С братьями поговорить не о чем, а все остальные здесь какие-то пришибленные. Вспомнить своё прошлое не могут и из-за этого не могут уйти из монастыря. Вот и жуют сопли от жалости к себе. Меня вот тоже все бросили, но я же не раскисаю! И обязательно всё и всех вспомню.

Бросили… Чувство вины сменилось яростью, и Иер поторопился поднести чашку к губам.

— А…

За дверью в коридоре раздался какой-то шум. Иер и Риша одновременно посмотрели в сторону двери и настороженно замерли. Донеслось глухое ругательство, тихое громыхание и шарканье удаляющихся шагов.

Иерхарид опомнился. Он хотел просто посмотреть на Ришу, убедиться, что её не обижают, что ночами до неё не домогаются какие-то странные братья. Он хотел только посмотреть, а теперь сидит у неё в комнате и пьёт горячий отвар. Если его сейчас поймают, то все их планы по вызволению Риши провалятся.

— Простите, госпожа, мне пора. Я и так злоупотребил вашей добротой.

— Жалко, — уголки губ лисички печально опустились. — Но если вы опять прилетите искать вашего друга, то залетайте. Я буду рада, а то тут так тоскливо. Я провожу вас.

Соскочив с постели, Риша поспешила к балконной двери и распахнула её. Она хотела выйти и посмотреть, не гуляет ли кто под окнами, но ворвавшаяся стужа заставила её остановиться.

На улице шёл снег с дождём.

Риша нерешительно посмотрела на оборотня.

— А вы в такую погоду лететь сможете?

Иер хотел ответить, что ему главное за стену перемахнуть, а там в рощице у него припрятаны вещи и он переждёт непогоду за костром. Но не сказал. Ведь ему так не хотелось улетать.

Риша захлопнула дверь и грозно сложила руки на груди.

— Никуда вы не полетите! Хвост только отморозите. Как распогодится, так и отправитесь.

— Но так и до утра можно ждать… — растерялся Иер. — Вам нужно отдыхать.

— Мы поместимся здесь и вдвоём, — Риша уверенно указала на постель.

— Боги, госпожа, это совершенно недопустимо! — встрепенулся оборотень. — Я не могу повести себя столь неприлично.

— Да что тут неприличного? — женщина сморщила носик. — Холодно же, а вы ещё и голый.

— Вот именно.

Похоже, Риша забыла кое-что очень важное…

— Ох, ну если вы такой стеснительный, то оборачивайтесь птицей и забирайтесь на кровать, — раздражённо предложила женщина.

Иер распахнул было рот, чтобы объяснить ей, что именно неприличного в том, когда незнакомые мужчина и женщина делят постель, но замер.

— Д-да, это выход, — неловко пробормотал он, пряча вспыхнувший взор.

— Вот и отлично, — Риша одну за другой задула свечи в канделябре.