Книга И.Н. РО.: Кодекс некроманта, страница 69 – Анна Айдарова

Милица была в белой мантии. Не в обычной студенческой, а свадебной. Она сшила ее сама. Ткань была мягкой, уютной и едва-уловимо пахла лавандой.

А на пальце девушки сияло кольцо — массивное, золотое, с тёмным камнем, который переливался серым.

— Ты готова? — спросила Берта и всхлипнула, стоявшая рядом с ней в качестве свидетельницы. На её лице была улыбка, но глаза были влажными.

— Я никогда не была готова ни к чему так сильно, — ответила Милица.

Ида, сидевшая на стуле у входа в зал с камерой в руках, делала фотографии, запечатлевая для своих социальных сетей столь важное и значимое событие, а потом помахала невесте и прошептала:

— Ты прекрасно выглядишь. Леон будет в шоке.

— Он постоянно в шоке, — усмехнулась Милица. — Последние дни это его обычное состояние.

Пиксель сидел у ног невесты, а на его спине, как маленький седок, сидела мышка-зомби. Кот смотрел на Милицу с выражением кошачьего превосходства, как будто он был главным распорядителем этой церемонии и всё шло по его плану. А мышка никак не смотрела. Она изредка поднимала переднюю лапку.

— Начинаем? — спросил Каспар.

Он появился из стены, и его призрачное тело было более плотным, чем обычно. Он был одет в старый фрак, который он носил при жизни — чёрный, с серебряными пуговицами, слегка потёртый на локтях. На лице его была серьёзность, которой Милица не видела раньше.

— Я буду играть, — сказал он. — Но предупреждаю: я не играл триста лет. Если я возьму не ту ноту — просто делайте вид, что так и надо.

— Вы справитесь, — ободряюще сказала Милица.

Она повернулась к двери.

Вход в зал был украшен гирляндой из сухих цветов, и когда она шагнула в проём, музыка зазвучала.

Каспар сидел за старым призрачным органом, который стоял в углу. Его призрачные пальцы касались клавиш, и из инструмента лилась мелодия — старая, нежная, как воспоминание о чём-то, что было когда-то давно. Она была невесомой и одновременно глубокой, как дыхание старого леса.

Милица вошла в зал и медленно по ковровой дорожке направилась к кафедре, которая временно стала алтарем.

Она не смотрела по сторонам, не видела лиц, которые были вокруг — Ида, Берта, Альтманн, несколько преподавателей, которые пришли из любопытства, и даже профессор Свон, стоявшая в углу с весьма кислым выражением лица.

Леон уже стоял у алтаря.

Он был в своей единственной рубашке — той самой, которую Милица однажды стирала ночью в ледяной воде. Он пока не мог позволить себе новую. Но выглядел так, как будто на нём был королевский наряд.

Его лицо было бледным, но в глазах горел свет — тот самый, который она увидела впервые, когда он очнулся от комы. И еще Леон смотрел на свою невесту так, будто она была единственным человеком в мире, будто всё, что было до этого, не имело значения, и всё, что будет после — тоже не имело значения, потому что здесь и сейчас она шла к нему.

Милица подошла к алтарю и остановилась напротив Леона.

— Ты пришла, — сказал Леон.

— Я всегда прихожу, — ответила Милица.

Альтманн кашлянул, привлекая их внимание.

— Итак! Позвольте начать. Мы собрались здесь, чтобы соединить двух людей, которые решили прожить друг с другом всю жизнь, — начал он. Голос его был сухим, официальным, но в нём было что-то тёплое, что он не мог скрыть. — Леон Веласкес и Милица Лужич. Вы пришли сюда не потому, что так принято. Ответьте перед свидетелями: вы пришли потому, что вы сами этого захотели? Было ли это вашим добровольным желанием?