Книга И.Н. РО.: Кодекс некроманта, страница 55 – Анна Айдарова

Через неделю тётя Маргарита собирает его вещи. Один чемодан. Несколько книг, которые он успел спрятать среди вещей в чемодане. Это его самое ценное сокровище. И несколько фотографий: отец с мамой в Африке, много пустоты и неба, и редкие деревья на горизонте; отец с коллегами: даже на фото ощущается, какой он большой и шумный…

Еще тетя Маргарита сует ему в руки конверт. Там деньги. И небрежная размашистая надпись «карманные».

— А вот и дилижанс, — с облегчением говорит она. — Учись прилежно, в школе научишься, как быть полезным. Не позорь семью.

Леон берёт чемодан и выходит из дома, не оглядываясь.

Школа. Коридор. На стенах меловые отметки — мальчишки шалят и иногда рисуют на стенах утащенным из аудитории грифелем. Еще вокруг постоянно витает странный запах, и Леону кажется, что так пахнут старые парты.

Место Леона — у самого окна, за самым последним столом в ряду. Ему тринадцать. Но всё такой же тихий, такой же замкнутый, такой же чужой. Он смотрит в тетрадь, не отрываясь. Задача: рассчитать энергетические поля для воскрешения трех тел. Для каждого отдельно, для одновременного воскрешения. Главное, прилежно учиться и не поднимать глаз.

Над ним смеются. Мальчики за соседними столами переглядываются, ухмыляются, толкают его парту.

— Эй, Веласкес, — говорит рыжий с веснушками. — Говорят, твоя мать была дикаркой. Правда?

Леон молчит. Если ответить, они не остановятся. Если промолчать — они тоже не остановятся. Но молчать легче.

— Грязная, — говорит другой. — Я слышал. И твой отец был таким же. Ты весь в них.

Леон поднимает голову. В его глазах ничего не отражается. Только пустота, которая становится его защитой.

— Моя мать умерла, — говорит он ровно. — Когда я был маленьким.

— И что? — усмехается рыжий. — Это не отменяет того, что она была чужой.

Кто-то смеётся. Кто-то смотрит с любопытством. Учитель пишет на доске, не оборачиваясь.

Леон опускает глаза. Его руки дрожат. Он сжимает механическое перо так сильно, что оно почти ломается. Он не плачет. Он никогда не плачет.

«Леон».

Голос. Тихий, нежный, похожий на шёпот, который он слышит иногда в тишине. Он поднимает голову, оглядывается. Никого.

Он слышит его второй раз за день. Каждый раз, когда становится особенно тяжело, он слышит своё имя, и ему кажется, что это голос матери.

Он выходит во двор, садится на скамейку под старым дубом и достаёт книгу. Одну из книг отца, которую успел забрать из дома. Он читает о Завесе, о снах, о том, как можно проникнуть в мир мёртвых и вернуть того, кто ушёл.

Он не знает, возможно ли это — в книге сказано «теория», и еще «предположительно». Но он предпочитает пропускать эти слова. Продолжает читать. Запоминает и сравнивает.

Университет. Он уже взрослый, но ничего не изменилось. Он по-прежнему замкнутый и слишком серьёзный для своих лет. Много читает. Его работы вызывают восхищение у профессоров. И зависть у сокурсников. «Конечно, — шепчутся за его спиной. — Он ведь сын того самого Веласкеса. Отец небось ему оставил свои записи, а этот узкоглазый выскочка теперь пользуется».

Он учится. Никто не видит того, что много часов он проводит в библиотеке. Он ищет. И каждый раз, когда он закрывает глаза, он слышит голос, который зовёт его по имени.

«Леон».

Он не знает, кто это. Он не знает, откуда этот голос. Но он знает, что если он перестанет его слышать, он потеряет что-то важное.