Книга Души моей палач, страница 9 – Ульяна Соболева

— Спасибо, — шепчет генерал, и в голосе слёзы.

Рано благодарить, старик. Очень рано.

Процессия движется к дворцу под звуки барабанов и флейт. Торжественная музыка, которая должна праздновать радость. А празднует похороны. Мои. Её. Наши.

Дворец лисьих духов встречает нас молчанием мёртвых.

Чёрные мраморные стены поднимаются к небу, словно обвинительные пальцы. Золотые драконы на воротах скалят зубы в вечной угрозе. Все окна закрыты, словно дворец не хочет впускать свет.

Как и я.

Слуги-лисы окружают паланкин невесты, и я вижу презрение в их глазах. Они считают этот брак унижением для династии. Связь с низшей расой, которая живёт жалкие десятилетия вместо столетий.

Пусть считают. Мне безразлично их мнение. Мне безразлично всё.

— Принцесса прибыла! — объявляет церемониймейстер.

Принцесса. Красивое слово для приговорённой.

Занавески паланкина раздвигаются.

И я вижу её.

Красное свадебное платье струится вокруг неё, как застывшая кровь. Золотые украшения звенят при каждом движении погребальным звоном. Она выходит медленно, осторожно, словно идёт по минному полю.

Умная девочка. Это действительно минное поле.

Лицо скрыто вуалью, но глаза... глаза видны сквозь красную ткань. Большие, тёмные, и в них...

Стоп.

Что-то не так.

Я смотрю в эти глаза и чувствую... нет. Не чувствую. Но что-то происходит. Словно по поверхности стоячего пруда моего сознания прошла рябь.

В её взгляде нет того, что я привык видеть. Нет животного ужаса, который обычно читаю в глазах людей. Нет благоговения перед моей красотой. Нет слепой покорности.

Есть оценка. Изучение. Понимание?

Невозможно. Что может понимать эта человечка?

Но есть и ещё кое-что. Боль. Глубокая, древняя боль, которая не должна помещаться в глазах девушки её лет. Боль, похожая на мою. На ту, что я чувствовал до того, как умер внутри.

Что за чушь? Откуда у избалованной дочки генерала такие глаза?

— Добро пожаловать во дворец лисьих духов, — говорю я, и голос эхом отдаётся от стен. — Моя жена.

Последние два слова звучат как приговор. Для нас обоих.

Она вздрагивает, но не от страха. От чего-то другого. Узнавания? Предчувствия?

Что за игру она ведёт?

— Ваше высочество, — отвечает она, кланяясь. Голос мелодичный, но дрожит. — Я готова... готова следовать вашей воле.

Слова правильные. Покорные. Но в интонации что-то ещё. Решимость? Сила, скрытая за покорностью?

Интересно. Очень интересно.

— Следуйте за мной, — приказываю я.

Мы идём по коридорам дворца, и наши шаги эхом отдаются под сводами. Картины предков смотрят на нас с укором — поколения гордых лисьих правителей, которые никогда не унижались до союза с людьми.

Простите, предки. Но мёртвые не делают политику.

Я слышу её шаги за спиной — мягкие, но уверенные. Слишком уверенные для напуганной невесты. Звук шёлка, звон украшений, но что-то в её походке...

Словно она знает дорогу. Невозможно. Она никогда здесь не была.

Останавливаюсь у её покоев — красивой тюрьмы, которую я приготовил для неё.

— Здесь вы будете жить.

Открываю двери, она заходит внутрь. Комната роскошная: шёлка, золото, драгоценности. Всё, что нужно красивой пленнице.

Она осматривается, и на лице... печаль? Ностальгия?

О чём она грустит? Что вспоминает в месте, где никогда не была?

— Красиво, — говорит она тихо. — Но одиноко.