Книга Слезы Березы. Дневник Богдана Лебедева, страница 45 – Алина Есенина

— Ты сможешь расшифровать её послания? – спросил я, наблюдая, как Ярослав рассматривает зарисовки. Его лицо было сосредоточенным, а брови слегка нахмурены. В глубине души я надеялся, что он оставит блокнот себе. Мне было не по себе от этой связи с деревом, и от этих таинственных символов. Сама мысль о том, что берёза, живое существо, как-то "передала" мне этот блокнот, казалась не укладывающейся в рамки обычной логики.

Ощущение тревоги не покидало меня. Я смотрел, как Ярослав переворачивает страницы, и в его сосредоточенном лице угадывал удивление, интерес, и возможно, тот же самый страх, который мучил меня. Гневный голос Дарины послышался из кухни, и я вспомнил, что так и не переоделся.

— Иди, я попробую расшифровать записи. Свяжусь с вами, как найду что-то стоящее.

Ярослав кивнул в сторону ванной, и я благодарно улыбнувшись ему, наконец поспешил переодеваться.

5.00

Утро. Пять часов. Холодный, ещё не проснувшийся город застыл в предрассветной мгле. Мы только что покинули подъезд и оказались в моём крошечном, но уютном дворике, местами заросшем зелёной травой.

— Мне кажется, моя мама будет не в восторге от того, что мы придём к ней в такую рань, – говорю я, слегка морщась от яркого солнца. – Вдруг, она вообще спит?

— Лебедев, маги не спят, – Дарина произнесла это с такой уверенностью, что я на мгновение растерялся. – Это у тебя силы ещё не пробудились, вот ты и засыпаешь на каждом шагу. Ты вообще обращаешь внимание на то, что за последние несколько дней мы с Ярославом ни разу не засыпали?

Её слова заставили меня задуматься. Действительно, я не могу вспомнить ни единого случая, когда бы видел Ярослава или Дарину отдыхающими. Ни дремлющими на работе, ни лениво растягивающимися на диване после долгого дня. Они всегда полны энергии, словно всегда готовы к новым приключениям. И кажется я, по мере того, как моя собственная магическая сущность начнет проявляться, всё больше к ним приближаюсь.

Я остановился в дверях подъезда, обдумывая слова Дарины. Но они, словно осколки мозаики, никак не складывались в единую картину.

Брюнетка спустилась по ступенькам, и солнечный свет, словно художник, аккуратно подсветил её лицо, выхватывая из тени мелкие веснушки и лёгкий румянец. Казалось, её кожа словно светится изнутри, под тонким слоем летнего загара. Одежда играла в лучах солнца – чёрные лакированные джинсы, обтягивающие её фигуру, переливались, словно отлитые из полированного обсидиана. На ней была худи, практически такая же тёмная, как моя собственная, с глубоким, насыщенным чёрным цветом, поглощающий солнечный свет. Но капюшон отличал её худи от моей. Мой – был простым, без излишеств, а на ее – был вышит или нашит какой-то небольшого размера узор, но слишком мелкий, чтобы различить его с этого расстояния.

Её каштановые волосы, собранные в высокий хвост, были просто зафиксированы резинкой. При каждом шаге, хвост энергично подпрыгивал и колебался, напоминая весёлый, неугомонный лошадиный хвостик, который то взметался вверх, то падал набок. Это движение, заставило меня невольно издать тихий смешок, вырвавшийся из глубины души.

Дарина, услышав мой смех, остановилась на нижней ступеньке, и повернулась, вопросительно изогнув бровь. Её взгляд был проницательным, и в нём читался интерес, смешанный с легким вызовом.