Книга Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя, страница 77 – Анна Каляда

«Этого не может быть», — думала я. Сэм — убийца? Сэм — тот самый «Твой друг», который дарил вдовам смертельные подарки? Сэм — ученик Орлана Кросса, человека, который разработал вытягивающее плетение и инсценировал свою смерть? Это не укладывалось в голове. Это противоречило всему, что я знала о нём.

Я вспомнила, как он мальчишкой сидел у бабушки на кухне и смотрел, как она плетёт амулеты. Как он смеялся, когда она говорила, что у него «руки не из того места растут, но голова светлая». Как он плакал, когда она умерла, и я держала его за руку на похоронах. Как он говорил мне всего несколько дней назад: «Ты и бабушка Эмма — единственная семья, которая у меня была».

Семья. Он называл меня сестрой.

И он же, если верить косвенным уликам, методично убивал людей.

— Нет, — сказала я вслух. — Это невозможно.

Метёлка чихнула.

— Он не мог. Понимаешь? Он просто не мог. Я знаю его. Я знаю его всю жизнь.

Я снова села и обхватила голову руками. Факты указывали на Сэма. Но факты могут ошибаться. В конце концов, в Академии учится множество студентов. Лоран Дейн сам говорил: доступ к бабушкиным плетениям мог получить кто угодно. Её записи хранились в архиве, её техники изучались на лекциях, её имя знал каждый артефактор в городе. Почему обязательно Сэм? Почему не кто-то другой? Какой-нибудь студент, которого я никогда не видела? Какой-нибудь тихий, незаметный отличник, который годами копил обиду?

— Это просто совпадение, — прошептала я. — Сэм — хороший. Он добрый. Он отзывчивый. Он не способен на такое.

Я почти убедила себя в этом, когда дверной колокольчик звякнул и в лавку ворвались Ричи и Роззи.

— Мы пришли! — объявила Ричи с порога. — Бал через несколько часов, а ты, я смотрю, даже не начинала собираться!

Я подняла голову. Ричи держала в одной руке шкатулку с украшениями, в другой — бумажный пакет, из которого пахло свежей выпечкой. Роззи несла на плече чехол с платьем — тем самым, тёмно-синим, с серебряной вышивкой, которое она шила три дня и две ночи.

— Я не пойду, — сказала я.

— Что?! — Ричи замерла на полпути. — Как это не пойдёшь? Лирена, ты в своём уме?

— Я не в состоянии, — я покачала головой. — Сегодня… утром… я узнала кое-что. И у меня голова идёт кругом. Я не могу сейчас улыбаться, танцевать и делать вид, что всё хорошо.

Роззи и Ричи переглянулись. Роззи аккуратно повесила платье на спинку стула и присела рядом.

— Что случилось? — спросила она мягко. — Расскажи нам.

И я рассказала. Про Лорана, про его показания, про легендарного артефактора, про ученика-теоретика. Про то, как все улики указывают на Сэма. Про то, что я не могу в это поверить и не хочу.

Ричи выслушала молча. Потом села на второй стул и сложила руки на коленях.

— Знаешь что, — сказала она, когда я закончила, — ты сейчас себя накручиваешь. У тебя нет доказательств. Есть только слова Лорана Дейна — студента, который сам под подозрением. И твои собственные домыслы.

— Но факты…

— Факты? — Ричи приподняла бровь. — Факт в том, что доступ к плетениям твоей бабушки мог получить кто угодно. Ты сама говорила — её записи были в открытом доступе, любой студент мог их скопировать. Факт в том, что в Академии учится несколько сотен человек, и среди них наверняка есть не один талантливый теоретик. Факт в том, что ты знаешь Сэма с детства. Ты знаешь его лучше, чем кто-либо. Разве он похож на убийцу? Разве он похож на человека, который вступил бы в какой-то культ?