Книга Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя, страница 45 – Анна Каляда

Я нехотя отстранилась.

— Кого это принесло в такой час?

— Открой — узнаешь, — философски заметил Рас, но руку с моего плеча убрал.

Я спустилась в лавку и распахнула дверь. На пороге стоял Кёртис Бринстон — взъерошенный, с папкой под мышкой и сияющей улыбкой, которая могла означать либо хорошие новости, либо то, что он сейчас опять начнёт флиртовать с кем ни попадя. Судя по тому, что следом за ним в лавку энергично протиснулась Ричи с неизменным бумажным пакетом в руках, — я поняла, что сейчас начнётся второе.

— О! — воскликнула Ричи, увидев Кёртиса. — А ты что здесь делаешь?

— Работаю, — Кёртис широко улыбнулся. — А ты?

— Я к подруге. В отличие от некоторых, я не «работаю» в нерабочее время.

— А жаль. С тобой было бы приятно поработать.

Ричи фыркнула и демонстративно отвернулась к прилавку. Кёртис проводил её взглядом, в котором читалось что-то среднее между азартом и искренним восхищением.

Я вздохнула и закрыла дверь. Вечер обещал быть долгим.

Новость о кольце не давала мне покоя весь вечер. Даже после того, как Ричи и Кёртис, обменявшись последними шпильками, разошлись по домам, даже после того, как Рас ушёл, пообещав зайти утром перед архивом, — я всё равно лежала без сна и смотрела в потолок. Где-то в Верхнем городе женщина по имени Оливия Марч носила на пальце смерть и не знала об этом. А где-то ещё — может быть, совсем рядом — кто-то продолжал дарить такие «подарки».

Утро началось с метёлки. Она чихнула три раза подряд — и я, уже наученная горьким опытом, вскочила с кровати быстрее, чем обычно. Три чиха означали одно: либо очень сильная магия, либо очень плохие новости. Либо и то, и другое.

За дверью стоял Кёртис. Вид у него был такой, будто он не спал всю ночь, — взъерошенный, с тенями под глазами, но собранный и даже не пытающийся шутить. Это пугало больше всего.

— Госпожа Марч, — сказал он с порога. — Наблюдатель доложил: ночью к ней приходил посетитель. Молодой парень, студенческого возраста. Представился сыном близкого друга покойного мужа. Пробыл около часа. Ушёл до рассвета.

— Студент? — переспросила я. — Не мужчина средних лет?

— Нет. Молодой. Наблюдатель сказал — лет двадцать с небольшим, тёмные волосы, мантия Академии. Он не стал его задерживать — приказано было следить за мужчиной, подходящим под описание Орлана.

Я схватила фартук и сумку с инструментами. Студент Академии. Молодой. Темноволосый. Это мог быть кто угодно, но ясно одно: мы ищем не только старшего кукловода, но и того, кто ходит по домам и дарит «подарки».

Дом госпожи Марч на улице Белых Роз оказался небольшим, но изящным — два этажа, палисадник, кованая калитка с вензелем «М». Нас встретил Рас — в плаще, с тем самым выражением лица, которое я про себя называла «дознавательским режимом». Никаких улыбок, никакой нежности. Только сосредоточенность и холодный гнев, спрятанный где-то глубоко.

— Она жива, — сказал он вместо приветствия. — Но едва. Слуги нашли её утром в постели — без сознания, с посиневшими пальцами. Кольцо всё ещё на ней.

— Вы не сняли его? — спросила я, уже направляясь к двери.

— Без тебя — нет. Я не хотел рисковать. Если там ловушка — ты почувствуешь.

Я кивнула и вошла в дом.

Спальня госпожи Марч была залита утренним светом, но в воздухе стоял тот самый сладковатый запах — как увядающие лилии, как в доме Инары Колль. Я сразу узнала его. Пожилая женщина с бледным лицом лежала на кровати, укрытая одеялом до подбородка. На правой руке, поверх одеяла, тускло блестел сапфир в серебряной оправе. Камень был мутным — словно подёрнутым бельмом.