Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 7 – Ангелина Сантос

Тогда он неожиданно рассмеялся. Хрипло. Усталo.

А потом сказал: «Иногда мне кажется, ты единственная в этом доме, кто не боится меня».

Я не боялась.

Любила — да. Боялась — нет.

И, наверное, именно поэтому ему было так легко меня ранить.

— Что будет дальше? — спросила я неожиданно даже для самой себя. — Ты поселишь её в соседнем крыле? Представишь двору? Дашь ей мой браслет? Или сразу отведёшь в храм, где когда-то клялся мне?

Он побледнел едва заметно.

Значит, попала.

— Не говори о том, чего не понимаешь, — сказал он.

— Так объясни.

— Сейчас не время.

— Конечно. — Я кивнула. — У тебя для меня вообще нет времени. Только для развода.

Слова прозвучали тише, чем я хотела. Тише — и больнее.

Он услышал.

Я поняла это по тому, как на мгновение изменился его взгляд. Словно подо льдом мелькнуло что-то живое. Почти человеческое.

Но длилось это меньше секунды.

Потом лицо Кайрана снова стало привычно неподвижным.

— До вечера к тебе придёт лекарь.

— Мне не нужен лекарь.

— Я не спрашивал.

— А я не просила о заботе.

— Это не забота. Осторожность.

И снова в нём прозвучал тот самый ледяной тон, от которого хотелось либо отступить, либо ударить.

— Тогда передай своей осторожности, — сказала я, — что она может подождать за дверью.

Я уже собиралась закрыть её перед его лицом, но он вдруг резко поднял руку и упёрся ладонью в створку.

Не грубо.

Не больно.

Но так, чтобы я поняла: ещё один толчок — и он войдёт.

У меня по спине пробежал холодок.

Я медленно подняла на него взгляд.

— Попробуй.

Это слово повисло между нами, как натянутая струна.

Кайран смотрел на меня долго. Слишком долго. Потом его взгляд опустился ниже, к моему запястью, скрытому рукавом, и я впервые увидела в этих стальных глазах не раздражение, не власть, не приказ.

Тревогу.

Настоящую.

Тёмную.

Живую.

— Что именно ты почувствовала? — спросил он тихо.

Я растерялась на миг.

Не от вопроса.

От тона.

Так он говорил раньше — в редкие минуты, когда переставал быть генералом и становился просто мужчиной, слишком уставшим, чтобы держать маску.

Это было нечестно.

После всего — нечестно.

— Жар, — ответила я помимо воли. — А потом боль.

Он чуть стиснул челюсть.

— Она всё ещё горит?

— С чего бы тебе быть не всё равно?

— Нэйра.

— Нет, правда. — Я чувствовала, как снова начинаю злиться, и это было даже хорошо. Злость держала меня на ногах. — Объясни мне, Кайран. В зале ты при всех назвал меня ошибкой. А теперь стоишь у моей двери так, будто я вот-вот рассыплюсь у тебя на глазах. Что именно тебя тревожит? Меня? Или то, что весь ваш красивый спектакль оказался не таким уж безупречным?

Он молчал.

И это молчание было красноречивее любого ответа.

Внутри у меня окончательно что-то отрезвело.

Вот оно.

Он боится не только за меня.

Он боится правды.

— Уходи, — сказала я уже спокойно. — Сейчас же.

— Нэйра…

— Я не подпишу ничего сегодня.

Его взгляд стал острым.

— Это ничего не изменит.

— Возможно. Но удовольствие закончить всё красиво ты сегодня не получишь.

Кажется, именно это попало в цель сильнее всего.

В углах его рта обозначилась жёсткая складка. Он привык побеждать быстро. Чисто. Без лишних слов. Я слишком долго жила рядом с этим мужчиной, чтобы не знать: сильнее всего его раздражает то, что невозможно поставить на место одним приказом.