Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 64 – Ангелина Сантос

И я положила обе ладони ему на грудь.

Это было как удар колокола внутри тела.

Не звук. Волна.

От нас двоих золотой свет рванулся наружу так сильно, что я зажмурилась. Крипту залило жаром. Не сжигающим. Признающим. По стенам побежали старые руны, скрытые в камне. Свечи вокруг круга вспыхнули одновременно, но не белым, а густым янтарным пламенем. Мертвый браслет в руках Вианоры треснул пополам.

Она закричала.

Не от боли. От ужаса.

Потому что видела то же, что и все мы.

Огонь не просто отвергал ее. Он шел ко мне.

К моим рукам. К моему браслету. К тому месту, где я касалась Кайрана.

Под моей ладонью его сердце било так сильно, будто пыталось проломить ребра. И в какой-то миг я почувствовала, как то, что билось в нем зверем, узнает меня. Не успокаивается полностью. Но склоняется. Не перед слабостью. Не перед жалостью. Перед своим.

Кайран резко вдохнул.

Золото в его глазах дрогнуло и стало человеческим. Чешуя начала втягиваться обратно. Напряжение в его теле спало не до конца, но достаточно, чтобы он снова стал собой.

Он смотрел на меня так, будто видел в первый раз и слишком поздно одновременно.

А потом старый собор ударил колоколом.

Сам. Без звонаря. Без веревки. Один раз.

Звук раскатился по крипте, по лестницам, по стенам.

И с ним я услышала другой голос.

Старческий. Дрожащий. Из глубины придела.

— Признана...

Я резко обернулась.

У дальней колонны стоял один из старых служителей собора. Не тот архивариус из библиотеки, другой. Седой, с тонким лицом и расширенными от ужаса глазами. Видимо, его привели или заперли здесь раньше. И сейчас он смотрел не на Вианору, не на Дорена и не на Кайрана.

На меня.

— Признана огнем, — повторил он громче. — При свидетелях.

Дорен Эстель побелел. Вианора отшатнулась еще дальше. Жрецы молчали.

Северин первым вышел из оцепенения. Одним движением сбил с ног ближайшего рясника и прижал нож к горлу второго.

— Кажется, все. Ваш спектакль кончился.

Но Дорен еще не сдался.

Он выхватил из рукава короткий ритуальный клинок и метнулся не ко мне — к Кайрану.

Наверное, рассудил, что если не вышло переписать связь, надо хотя бы разорвать ее грубо.

Я даже не подумала.

Развернулась быстрее него, заслонила Кайрана собой и встретила удар браслетом.

Металл клинка чиркнул по золотому ободу. Раздался звон. Слишком чистый для обычного столкновения железа.

И в ту же секунду из браслета вырвался узкий, ослепительно яркий всполох. Не пламя. Лезвие света. Он ударил Дорена в грудь и отбросил на ступени алтаря. Клинок вылетел у него из руки, сам он ударился затылком о камень и замер.

Живой. Но уже не страшный.

Кайран резко перехватил меня за талию и оттащил на шаг назад.

— Ты с ума сошла?

— Поздно спрашивать.

Он смотрел на меня секунду, потом коротко, почти зло выдохнул. И именно это почему-то означало для меня облегчение: жив. В себе. Рядом.

Сверху, с лестницы, послышались шаги. Много. Быстро.

На этот раз не скрывающиеся.

Двери в нижний придел распахнулись, и в крипту ворвались люди с фонарями. Дворцовая стража. Храмовые служители. Несколько поздних чиновников совета, видимо, уже поднятых на ноги тревогой вокруг собора.

Они увидели все сразу.

Разбитый круг. Жрецов на полу. Вианору с обломками ложного браслета в руках. Меня в центре золотых линий. Кайрана рядом. И старого служителя, который все еще шептал, будто сам не верил собственным глазам: — Признана... признана...