Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 52 – Ангелина Сантос

— Потому что если бы я выбрал тебя открыто, ты бы не дожила до вечера.

Я сглотнула.

Слова были страшные. И, возможно, правдивые. Но это не делало их менее жестокими.

— А если бы я не надела браслет сегодня?

— Тогда к рассвету они попытались бы забрать тебя тихо.

— И ты не смог бы доказать, что я не временная жена.

— Да.

— Значит, ты уже проигрывал.

Он усмехнулся безрадостно.

— Да.

И это “да” прозвучало так упрямо и устало, что я вдруг поняла: весь этот день он действительно шёл по тонкому льду, где хороший ход давно закончился, а оставались только плохие и очень плохие.

Мне не стало его жаль.

Но стало яснее, почему в его голосе весь день было столько холодного контроля. Иначе он бы просто сорвался раньше, чем дошёл до вечера.

Карета снова дёрнулась.

Снаружи послышался свист — короткий, условный.

Северин.

Ещё один ответный сигнал сзади.

Похоже, его люди или тайные посты.

Я устало прикрыла глаза и прислонилась виском к холодной стенке кареты.

Только бы доехать. Только бы до этого дома. Только бы на пару часов тишины.

Но, кажется, боги этой ночью были не в том настроении.

Потому что карета вдруг резко встала.

Лошади заржали. Мира охнула. Кайран одним движением потянулся к двери.

Снаружи раздался голос Северина:

— Не выходи. Там сюрприз.

Кайран всё равно открыл дверцу.

Я подалась вперёд и увидела узкую улицу, блестящую от дождя. По обе стороны — старые каменные дома, слепые окна, низкие арки. Прямо перед лошадьми лежал перевёрнутый пустой возок, нарочно поставленный поперёк дороги.

А на мокрой доске, прибитой к его боку, в свете фонаря чернели выведенные углём слова:

НЕ ВЕЗИТЕ ЧУЖУЮ ЖЕНУ В ДОМ КРОУ

У меня внутри всё оборвалось.

Северин поднял голову к окнам тёмных домов.

— Похоже, — сказал он очень спокойно, — нас уже ждут и там тоже.

Я смотрела на черные буквы на мокрой доске и чувствовала, как внутри становится пусто.

Не страшно. Не холодно. Именно пусто.

Слишком много людей за одну ночь успели узнать, куда мы собирались. Или сделали вид, что знают, чтобы посмотреть, как мы дернемся. И в обоих случаях это значило одно: круг тех, кто сидел у нас на хвосте, был шире, чем мне хотелось думать.

Северин спрыгнул с козел первым. Дождь сразу намочил его плащ, но он, кажется, даже не заметил. Подошел к перевернутому возку, провел пальцами по мокрой доске и тихо выругался.

Кайран уже стоял у открытой дверцы кареты.

— Не выходи.

Я посмотрела на него в упор.

— Даже не начинай.

И все же наружу я выбралась осторожно, придерживаясь за край дверцы. Мира выскользнула следом и тут же прижалась ко мне плечом. Улица была узкая, почти слепая, зажатая между темными домами. В окнах ни огня. Ни одного любопытного лица. Только дождь, мокрый камень и этот возок, поставленный поперек дороги как насмешка.

— Это не просто предупреждение, — сказал Северин, не оборачиваясь. — Это проверка.

— На что? — спросила я.

Он провел ладонью по боку возка и показал мне свежие полосы на мокром дереве.

— Его поставили минут десять назад. Не больше. Значит, тот, кто писал, ждал, что мы увидим это сами.

Кайран обошел возок справа, присел, коснулся земли и поднял пальцы. На них осталась грязь, смешанная с чем-то темным.

— Смола, — сказал он. — Колеса специально залили, чтобы мы не оттащили быстро.