Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 13 – Ангелина Сантос

И в этот миг произошло что-то странное.

Кайран дёрнулся.

Не сильно. Почти незаметно для постороннего глаза. Но я это увидела. Его плечи на мгновение окаменели, зрачки сузились, а под кожей у виска резко дрогнула жилка, как бывает у него перед вспышкой ярости.

Он сам будто не ожидал от себя этой реакции.

Вианора тоже почувствовала это — я поняла по тому, как сразу убрала пальцы.

Никто ничего не сказал.

Она вышла.

Дверь закрылась.

И только тогда Кайран повернулся ко мне окончательно.

— Тебе не следовало принимать её здесь.

Я даже растерялась.

Не от слов.

От того, что именно это он выбрал сказать первым.

— Не следовало? — переспросила я. — Это ты сейчас серьёзно?

— Я говорил, что тебе лучше никого не впускать.

— А ещё ты утром говорил, что я никогда не была твоей истинной. Хочешь, я перечислю всё, что ты сегодня говорил?

Его взгляд стал жёстче.

— Не начинай.

— Поздно. Всё уже началось.

Он стоял напротив, высокий, слишком близкий, слишком знакомый до боли. Я чувствовала запах дыма и холодного металла от его мундира, и это было почти невыносимо. Тело помнит то, что разум давно запретил вспоминать. Ночёвки у походного костра. Его плащ у меня на плечах. Тяжесть его руки у поясницы, когда мы шли через толпу на приёме. Тихое «не отставай» в коридоре после зимнего бала.

Память иногда предательнее людей.

— Примерка вечером состоится не рядом с этими комнатами, — сказал он. — Её перенесут.

— Как великодушно.

— Нэйра.

— Что, Кайран? — Я посмотрела прямо на него. — Ты пришёл сообщить, что мне оставят хотя бы ночь без свадебных тканей под дверью? Или, может быть, объяснить, на каком основании твой адъютант уже раздаёт распоряжения по моим комнатам?

На скулах у него обозначились тени.

Попала.

— Это была ошибка.

— Нет. Ошибкой был свёрток, если уж тебе так хочется в это верить. Но не общий смысл происходящего.

Он молчал.

Я и не ждала быстрого ответа. Мужчины вроде Кайрана особенно долго подбирают слова, когда дело касается не приказов и не войны, а вины.

— Ты уже всё решил, — сказала я. — И дом тоже решил. Только почему-то мне об этом все сообщают не бумагами, а тканями, слухами и чужими взглядами.

— Я разберусь.

— Ты уже разобрался. Утром. При всех.

Он шагнул ближе.

Совсем немного.

Но мне сразу стало трудно дышать. Слишком знакомое расстояние. Слишком опасное. Так близко он становился раньше перед поцелуем или перед ссорой, после которой долго молчал у окна, пока не решался заговорить первым.

Только сейчас это было совсем другое.

— Покажи руку, — сказал он тихо.

Опять.

Я почувствовала, как внутри поднимается горячая, почти бессильная злость.

— Ты не устал?

— Нэйра, это важно.

— Для кого?

— Для меня.

Вот этого я не ожидала.

Наверное, по лицу это тоже было видно, потому что он чуть прикрыл глаза, будто сам не собирался говорить так прямо.

Для него.

Не для совета. Не для императора. Не для приличий.

Для него.

И всё же злость никуда не ушла.

— Поздно вспоминать, что я могу быть для тебя важной, после того как ты сам сделал всё, чтобы доказать обратное.

Он сделал ещё полшага.

Я машинально отступила.

И в тот же миг метка на запястье полыхнула.

Боль была короткой, но такой яркой, что я едва не выдохнула вслух. Рука дёрнулась сама собой, и я не успела скрыть этого движения.