Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 122 – Ангелина Сантос

Кайран сделал еще один вдох.

— И я отказываюсь от лжи, которой защищал себя. Не тебя. Себя. От мысли, что если назвать нашу связку временной, ее станет легче потерять.

Я вскинула на него глаза.

Вот это было не о бумагах. Не о совете. О нем самом.

По кругу побежала вторая линия света. Четче. Сильнее.

— Моя очередь, — сказала я.

Голос прозвучал тише, чем я хотела.

Потому что здесь, посреди черного круга, вдруг стало невозможно прятаться даже от самой себя.

— Я отказываюсь от страха, что под всем этим ничего не останется. И от желания сделать вид, будто мне все равно, если останется.

Я едва договорила — и воздух ударил в грудь так, что на секунду стало трудно дышать.

Не боль. Скорее, резкий, глубокий вдох после слишком долгого молчания.

Кайран тоже почувствовал это. Я увидела по лицу.

Круг засветился полностью.

Сначала янтарно. Потом золотом.

Из камня под нашими ногами медленно поднялась вторая линия — тонкая, белесая, почти как пепел на старом угле. Она обвила круг поверх золота, и я сразу поняла: вот она. Оболочка.

Чужая часть. Прилипшая. Держащаяся на бумагах, толкованиях и чужой воле.

— Теперь? — спросила я.

Кайран не успел ответить.

Потому что круг сам дал нам ответ.

Белесая линия резко потянулась вверх, к нашим рукам, будто пыталась снова лечь на браслет, на кровь, на нас обоих. Я зашипела от боли. На запястье будто положили лед и огонь сразу. У Кайрана по плечам пошло напряжение — я это увидела раньше, чем он стиснул зубы.

— Рви, — сказал он хрипло.

— Что?

— Ее надо рвать. Не ждать.

Он шагнул ко мне и схватил меня за запястье не грубо, а крепко, как в ту ночь у галереи, когда между нами уже не оставалось времени на сомнения. Белесая линия тут же вспыхнула сильнее, будто сопротивляясь.

Я подняла другую руку и накрыла его ладонь своей.

Кольнуло так, что потемнело в глазах.

Передо мной на секунду мелькнуло совсем не это место.

Тронный зал. Утренний свет. Бумаги на столе. Его лицо, когда он говорил мне те слова.

Потом — другой образ. Зимний храм. Снег на его воротнике. Мое запястье в браслете. И та мысль, которую я увидела уже однажды, но теперь яснее:

Я выбираю не самую удобную. Я выбираю ту, рядом с кем не хочется лгать даже себе.

Я резко вдохнула.

Белая линия треснула.

Звук был странный, как если бы ломали не стекло и не лед, а сухую кость.

Кайран дернулся. Я тоже.

Но не отступили.

Второй раз линия треснула уже глубже. Третий — почти с хрустом, и вместе с этим по залу пошла волна жара.

Не уничтожающего. Освобождающего.

Белесая оболочка рвалась не снаружи. Изнутри. Как старая кожа, которую тело больше не хотело носить.

Я зажмурилась. Под пальцами чувствовала только его руку, слишком горячую, живую, реальную.

Кто-то зовет меня по имени. Не здесь. Тогда. Три года назад. После брака. Тихо. Почти неуверенно. Не "госпожа". Не "жена". Просто — я.

Я открыла глаза резко.

Круг полыхнул золотом.

Белый слой на камне пошел длинными трещинами, свернулся тонкой пылью и осыпался вниз, к нашим ногам. И в тот же миг что-то тяжелое, чужое, давящее, сидевшее все это время поверх груди, исчезло.

Просто исчезло.

Не потому, что стало легче все сразу. Потому что ушло не наше.

Я покачнулась.

Кайран удержал меня мгновенно.

Не рывком. Не как в бою. Как удерживают человека, которого слишком долго тащили по чужому полу, а теперь не хотят дать ему упасть, когда он наконец встал на свое.