Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 49 – Ирина Романовская

Стоит только сесть на задний диван, как темно-коричневая кожа салона приятно холодит оголенные плечи. Назар медлит, прежде чем закрыть дверь. Скользит взглядом по моей щеке, шее, ключицам. Опуститься ниже ему мешает зажужжавший в кармане телефон.

— Доброй ночи, Веснушка, — желает Горский, принимая вызов. — Да. Я на выходе. Мне нужны твои связи в этом клубе, Егор. — долетает перед тем, как пассажирская дверь закрывается. — Надо найти кое-кого по камерам.

Дергаюсь назад, но машина быстро стартует с места. Смотрю через заднее стекло на спину Горского.

Дурак. Я ведь просила их не трогать.

Каролина.

Вчерашнее окончание Сашкиного дня рождения никак не выходит из моей головы. До сих пор не могу осознать, почему именно в мужской туалет меня угораздило ломануться? Настолько сильно моча ударила в голову или это забытое подростковое безрассудство? С тем же успехом я могла растолкать девчонок, и под их возмущенные крики ворваться в женский клозет. Там, по крайней мере, никто бы не пытался удовлетворить свои извращенные сексуальные фантазии за мой счет.

Встреча с Назаром тоже не выходит из головы. Вспоминаю как оказалась в кольце его сильных рук. Кожа горела в тех местах, где мы, гонимые случаем, касались друг друга. Грохочущее сердце, ужасные события пятилетней давности, дышащие в спину два мордоворота — все это в момент стало на паузу.

Еще не подняв головы, я перестала бояться того, что случится дальше. Ощутила невероятное облегчение и радость. Это так удивительно, ведь на месте бывшего супруга запросто мог быть кто угодно: равнодушный молчун, спокойно справивший нужду и вышедший за двери, еще один такой же пьяный неадекват, который был бы не прочь составить компанию тем уродам за моей спиной, или карманник с холодным оружием в руках.

Это так странно. Так невероятно. Я должна злиться на него, должна ненавидеть. Но именно в тот момент все прошлые обиды, все промахи были не играли роли. Он был там. Держал крепко и был готов лезть в драку.

Сплёвываю излишек слюны и зубной пасты в умывальник. Смываю белый налет с привкусом мяты с губ. Споласкиваю зубную щетку и возвращаю ее на зарядную станцию. Привычная утренняя рутина магическим образом помогает утихомирить жужжащий в голове рой мыслей.

Стараюсь как можно меньше смотреть в зеркало на свое опухшее лицо. Не стоило пить травяной чай перед сном. Сбрызгиваю лицо тоником, наношу увлажняющий крем.

Не припоминаю, чтобы так тихо и спокойно было с Марьяном, когда он помог мне выбраться из лап похотливого фотографа. Было до жути стыдно и горько от того, что едва знакомый мужчина увидел меня в таком состоянии. Хотелось спрятаться в безлюдной пещере, стереть Марьяну память, забыть все случившееся как страшный сон.

Отчетливо помню, как еще долго после того вечера чувствовала за собой вину за то, что сделал фотограф. Сейчас мне кажется это нонсенсом. Ведь как можно винить себя за гнилость человеческой души, за больной разум, за преступные решения? Чтобы я не говорила, чтобы ни делала, как бы ни выглядела, мужчина, да и в принципе человек любого пола, не имеет права совершать в отношении меня каких-либо насильственных действий.

Не имеет.

Известные всем суждения в духе «сама виновата» и «не надела б юбку, не пристали б» буквально окружили меня со всех сторон невидимыми тисками. Из-за них я не пошла тогда в полицию, умоляла Назара ничего не предпринимать в сторону того козла.