Книга Развод в 43. Когда уходит любовь, страница 100 – Александра Багирова

— Было, — псевдодочь кивает. — Мать на меня давила. Всю жизнь так. А я стремилась ей доказать, что люблю ее, не разочарую, хотела, чтобы она мною гордилась. А требования мамы становились все жестче. Только сейчас могу признать, насколько я была от нее зависима. Я вышла замуж за левого мужика только потому, что на него указала мама. А он был ей нужен для ее грязных муток. И таких примеров очень много. А я все ей что-то пыталась доказать. Но знакомство с Колей все изменило. Я на многое стала смотреть иначе.

— Мы постепенно сближались. Ты надумал уходить от Веры, я подумал, что это неплохая возможность нам все расшириться. Твоя Вера бы не согласилась на слияние, а ты вполне. Я полагал, что мы все заживем дружной семьей, ты с Надей, я с Леной. Но я тогда и понятия не имел, что из себя представляет Надя. Мой косяк, не стал копать сильно. А Лена насчет матери молчала. Только недавно мне открылась, и мы обсудили все. Плюс еще твои откровения Миш. Далее я и сам копнул и многое выяснил. Она реально Гадя. Что я пытался тебе донести, но разве ты меня слушал? Я был послан. А мне уже не нужно было слияние такой ценой. У меня успешный бизнес. У меня любимая рядом. И если Гадя как-то во все это проникнет — это будет крах всему. Я сказал Лене рвать все связи. И я не хочу никакого договора. Вера на самом деле сделала благое дело, подав в суд. Если ты продолжишь таскаться с Гадей, она тебя по миру пустит, а с тобой и меня.

— Нет больше у меня фирмы… Вера шантажировала грешками Нади, говорила, что пустит все в ход и тогда Лене и Наде будет плохо. И я все переписал на Веру. Отказался от фирмы чтобы спасти… — Миша судорожно сглатывает горький ком.

— Ты спасал меня? — Лена вскакивает с кресла, подбегает к Мише. — Я не ожидала… реально… Благодаря матери у меня могли быть такие проблемы… я столько натворила… — по щекам льются слезы. — Миша, это такой поступок! Ты герой в моих глазах! Ты не останешься без поддержки!

— Конечно, нет! — кивает Фомин. — И хорошо, что Вера встала у руля компании, — добавляет. — Она женщина умная, талантливая и заслужила это.

— Да, Вера кремень. Я ее ненавидела, потому что ее ненавидела моя мать. Это жутко вот так зависеть от матери. И я до сих пор не знаю, как так получилось. Как она настолько привязала меня к себе, что постоянно хотелось угождать, чтобы заслужить хоть одну похвалу, чтобы она признала, что я хорошая дочь, а не глупая паршивка… Но, чтобы я ни делала, я всегда оставалась глупой паршивкой… — по щекам Лены льются слезы.

— Ленусь, слезы очищают. Она в прошлом. Я больше не позволю ей даже приблизиться к тебе, — Фомин обнимает ее и смотрит на друга. — Мишань, прорвемся. Ты главное в своей голове наведи порядок, а мы с Леной тебя не оставим. Ты не один. Просто знай это.

— Не один… — повторяет затравленно.

Как раз один-одинешенек. Осознание этого опускается плотной завесой.

Он верил Наде. Верил Фомину. Верил, что Лена его дочь… а все это пшик… Все вранье.

Верить снова им?

После всего?

Миша уже себе не верит.

— Не один, Миш. Я перед тобой сильно виноват, ты же делился своими планами. И я подыгрывал, — Фомин качает головой. — Я реально думал, что так будет лучше. Хотел Веру удержать, ведь она талантище. Хотел слияния, ведь это такие перспективы. Я все думал о бабках, о бабах, видел в этом смысл жизни. А ведь он в другом…