Онлайн книга «Лавандовая аптека в Париже»
|
Одно из хобби мадам Гулливер заключалось в том, чтобы подкарауливать мсье Эгаре и то приглашать его на прогулку, то рассказывать ему об очередных курсах, которые она оканчивает, или о новых ресторанах, которые открываются в Париже каждый день. Другой страстью мадам Гулливер были романы, в которых героини бросались на широкую грудь какого-нибудь мерзавца и отважно боролись с грубой мужской силой, пока эта сила не брала наконец верх над женской слабостью. — Скажите, вы не хотели бы сегодня вечером сходить на… — прощебетала мадам Гулливер. — Нет, сегодня что-то не хочется. — Да вы ведь даже не дослушали! На «вечеринку ненужных вещей» в Сорбонне. Сплошь длинноногие студентки с художественного факультета, которые после выпускного экзамена избавляются от своего хозяйства и за гроши распродают свои книги, мебель, а может, и любовников. — Гулливер кокетливо вскинула брови. — Ну что, идете? Он представил себе молодых мужчин, сидящих посреди напольных часов, ящиков с книгами и другого скарба с табличками на груди: «БУ. Одна хозяйка. Отличное состояние. Царапин или других механических повреждений нет. Необходима легкая профилактика сердца». Или: «БУ. Три хозяйки. Основные функции в порядке». — Нет, честное слово, ни малейшего желания. Мадам Гулливер тяжело вздохнула: — О господи, у вас никогда нет желания — вы не замечали этого? — Это… Правда. — …никак не связано с вами. Правда. Вы восхитительная, смелая и… э-э-э… В каком-то смысле она ему даже нравилась. Она загребала жизнь обеими руками. И похоже, брала от нее даже больше, чем ей требовалось. — И очень компанейская. Идиот! Он уже настолько утратил форму, что не в состоянии был сказать что-нибудь приятное существу противоположного пола! Мадам Гулливер двинулась дальше, виляя бедрами и шлепая своими канареечными пантолетами — топ-шлеп, топ-шлеп. Поравнявшись с Эгаре, она попыталась коснуться его крепкого предплечья, но он невольно отстранился, и она разочарованно уронила руку на перила. — Мы с вами оба не становимся моложе, мсье… — сердито произнесла она тихим голосом. — Наша вторая половина жизни давно началась. Топ-шлеп, топ-шлеп. Эгаре непроизвольно потрогал волосы на затылке, там, где у многих мужчин появляется унизительная тонзура. Нет, до него очередь еще не дошла. Да, ему пятьдесят, а не тридцать. Темные волосы уже засеребрились. Лицо подернулось едва заметной тенью штриховки. Живот… Он втянул его. Пока еще терпимо. Его больше беспокоили бедра: каждый год на них нарастал новый тонкий слой жира. Да и таскать сразу по два ящика с книгами он уже не мог, черт побери! Но все это не имело значения — женщины уже не смотрели на него оценивающим взглядом. Если не считать мадам Гулливер, которая видела потенциального любовника в каждом мужчине. Он украдкой взглянул вверх, не появится ли еще и мадам Бомм, чтобы начать очередную дискуссию на лестничной площадке. Об Анаис Нин[12] и ее сексуальной одержимости. Во весь голос, потому что ее слуховой аппарат случайно был погребен в какой-то конфетной коробке. Эгаре организовал читательский клуб для Бомм и других вдов с рю Монтаньяр, забытых детьми и внуками и сохнущих перед своими телевизорами. Они любили книги. А главное — литература была для них лишним поводом покинуть квартиру и в приятном обществе себе подобных предаться дегустации цветных дамских ликеров. |