Книга Мужчина моей мечты, или Овны мимо!, страница 87 – Ника Оболенская

— Да кто ж знал, что Стелла вцепится в меня мертвой хваткой. У нее ведь за время наших сношений — тьфу на тебя, Нико! — отношений было пару леваков. Но я не придавал этому значения. Всё же на добровольном согласии. Никто никого не держит…

— Тебя вот только за идиота держали, — замечает Нико, вновь наливая по четырем стопкам водку.

Фокусируюсь и нахожу, что стопок все-таки две. Свою опрокидываю быстро, заедая долькой лимона.

— Какая дура бросит денежный мешок? — В словах Нико есть резон, и я покаянно киваю. — Да еще и не поднасрет напоследок…

Непонимающе смотрю на брата, и тот со вздохом поясняет.

— Видела ваши обнимашки Марина. Потому и бросила тебя, балду. И на вокзал укатила.

Поднимаю тяжелую голову от столешницы, сосредотачиваясь на лице брата. Оно то плывет, то становится четким.

— А вот с этого места поподробнее.

— Я отвез ее, всю поникшую, дождался пока зайдет в здание, проводил до перрона…

— И что, не узнал, куда она поехала? — Не могу в это поверить.

Нико хоть и прохвост, но до идиота ему далеко.

— Поезд до конечной станции N проходит двадцать две станции. Когда ты готов отправиться и найти свою принцессу?

— Хоть сейчас, — это последнее, что я успеваю сказать, прежде чем мое лицо встретилось со столешницей, и мир погас.

Утром… поздним днем, воскреснув после попойки с трещащей по швам головой, я, к своему удивлению, вспомнил абсолютно все.

Тома взяла трубку с первого гудка.

— И тебе недоброе утро, Дан. — Голосом сестры можно было насмерть забивать.

— Тома, ты знаешь, откуда родом Марина? — беру с места в карьер, перебирая таблетки в аптечке. Но, кроме как от запора и поноса, ничего не находится.

— Я вообще с тобой разговаривать не хочу!

— Тома! — рычу в трубку.

— Да откуда мне знать! — взрывается на том конце Тамара. — Она редко говорила о своих родных, еще реже ездила домой. Что-то связанное с грибами или дубами… не помню я! Ты наворотил дел, а теперь докапываешься до меня! Сам теперь разгребай!

Тома давно отключилась, а в ушах до сих пор стоит ее крик.

— Что делать будем, брат? — Нико, весь зеленый с похмелья, подпирает плечом косяк.

— Двадцать станций, говоришь?

— Двадцать две, — поправляет с зевком брат.

Один хрен, на то, чтобы их прочесать все, уйдет время.

Тру висок, отдающий тупой болью, но на душе наконец-то спокойно от принятого решения.

Дождись меня, мое Солнце. Сиди в своих Грибках-Дубках на упругой попке и никуда не рыпайся.

Я еду за тобой.

Гороскоп Рыбы:

Сегодня звезды пророчат вам судьбоносную встречу. Главное, не запирайте дверь.

Марина

— Марин, ну ты не видишь, что ли, куда кладешь? Опять гнилую сложила… — мама сердито перекладывает картофель, подточенный проволочником, из одного ведра в другое. — Ну никакой пользы…

— Извини, мам, задумалась. — Устало поднимаю взгляд на нее.

Я было заикнулась, что давно уже двадцать первый век на дворе, и эти три ведра картошки можно купить без вреда для спины и нервов, но на меня так посмотрели…

— И о чем же?

— Да так… ни о чем, — качаю головой.

— О хахале своем поди? Я ведь тебе говорила, что поматросит и бросит, — мама сама того не зная бьет словами в самое уязвимое место.

— Ты оказалась права, — тихо соглашаюсь, скалдывая корнеплод в ведро.

— Еще бы! — Довольно отзывается родительница, а потом с нажимом уточняет: — Приплод мне, надеюсь, жадть не придется?