Книга Обратный отсчет, страница 43 – Кристина Гладышева

Меня резко рванули вниз, из-за чего футболка закаталась до самой груди, но я даже возмущенно пискнуть не успела, как была пригвождена к твердому мужскому телу.

— А теперь поговорим, — нарочито спокойно произнес Абойс, при этом хитро улыбаясь уголком губ. Талия, сжатая в тиски; марш мурашек по телу; и сердцебиение Рида, волной отдающееся в мои ладони, размещенные на его груди.

Приглушенный свет, ранее казавшийся мне расслабляющим, больше таким не был.

Я почувствовала, как под прицелом темных глаз мое лицо начала заливать краска стыда, но отвести взгляд мне не позволили.

— Говорить лучше на расстоянии. Разговор будет куда продуктивнее.

Я не узнала своего осипшего от волнения голоса.

«Да я алфавит так забуду, если и дальше буду сидеть верхом на твоих бедрах!».

Попыталась взять все свое самообладание в руки, но оно лишь ехидно помахало мне хвостом, оставив один на один с румянцем, поедающим мою кожу. Ход пальцев по моей оголенной спине вынудил выгнуться в сторону Рида, чем мужчина и воспользовался.

«Отлично, Ивори, ты крепость держишь, когда жители уже сдались на милость захватчика».

— Ты сильно удивишься, если я скажу, что моя так называемая женитьба — это идея твоей матери? — вкрадчиво протянули мне на самое ухо, слегка прикусив заалевший кончик.

Абойс неспешно, будто издеваясь, обрисовал контур мочки, касаясь кожи лишь кончиком носа и горячим дыханием. Именно в этот момент я острее всего осознала неприглядную истину, — бывший для меня не такой уж и бывший…

Не знаю, что меня бесило больше: его спокойствие, невинные касания или же то, что этот упырь убрал руки с моей спины, и сам отстранился, будто любуясь моим замешательством со стороны. У-у-у-у, бесит!

— И чего ж ты такого наплел моей матери, что она решила тебе подыграть? И это Илайна Прайс, которая на дух не переносила всех моих ухажеров! — Я недовольно заерзала, пытаясь прогнать наваждение, но только лишь больше в нем тонула.

Глаза недобро прищурились, а дыхание лишь на мгновение сбилось, заставляя меня скрежетать зубами. Бастион держался уверенно, будто его и вовсе не пытаются захватить. И это не столько раздражало, сколько распаляло.

— Не поверишь, открыл правду, не навешивая на нее тошнотворную мишуру из романтической лабуды. — А голос все-таки дрогнул, из-за чего я довольно осклабилась и с предвкушением провела языком по пересохшим губам. Шествие не осталось без зрителей, внимательно наблюдающих за тем, как проходимец оставляет за собой влажную дорожку.

Я хотела было съехать вниз, чтобы оказаться на расстоянии от раздражителя моего спокойствия, но меня собственнически дернули обратно, о чем тут же пожалели. По мужскому телу прошлась мелкая дрожь, стоило нашим бедрам соприкоснуться, и я, с разгорающейся внутри досадой, осознала одну вещь.

Он меня не тронет.

Мужчине нравилось забавляться за мой счет, смотря, как во мне борются две грани, объятые противоположными желаниями. Нравилось заново приручать, упиваясь моей досадой. Только он прекрасно помнил, из-за чего мы расстались, и вряд ли наступит на те же грабли.

Зато меня, принявшую правила его игры, ничто не сдерживало.

— И моя сестра в этом не принимала участия? — дрожащим голосом прошептала я, перебирая между пальцев жесткие волосы. С губ против воли слетел смешок, стоило вспомнить, что я делала так всякий раз, когда нервничала. Тактильная память? Привычка, родом из прошлого?