Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 143 – Валери Овчинникова

— Береги детей, — говорю я.

— Алина…

Я уже делаю шаг, но он вдруг произносит:

— Ты все еще моя жена.

Вот.

Последний крючок.

Не злой даже. Почти отчаянный. Юридически правда, пока развод не оформлен до конца. Но по сути — нет.

Я поворачиваюсь.

— Нет, Максим. Я больше не твоя.

Говорю спокойно. Без крика. Без красивой позы. Просто ставлю точку там, где давно надо было поставить.

И ухожу.

Дома мама снова варит суп.

На этот раз к супу еще пирог. Видимо, утверждение мирового соглашения потянуло уже на выпечку.

— Значит, официально? — спрашивает Даня.

— Официально, — отвечаю я. — Вы живете со мной. С папой будете видеться по графику. Без сюрпризов. Без чужих теть. Все взрослые подписали.

— А если кто-то нарушит?

— Тогда будет отвечать.

Даня кивает. Ему нравится, когда есть правила. Мне тоже. Жаль, мы пришли к ним через такой бардак.

Соня спрашивает:

— А заяц тоже живет с нами официально?

— Заяц вообще собственник половины дома, — говорит мама.

— Правда?

— Суд не возражал.

Соня удовлетворенно кивает. Даня закатывает глаза, но улыбается. И вот эта улыбка делает для меня больше, чем все юридические формулировки. Не потому что все прошло. Не прошло. Следы останутся. Но дети снова понемногу возвращаются в детство. Пусть с осторожностью, пусть не сразу, но возвращаются.

На работу я прихожу на следующий день с копией определения для кадров и юристов. Марина принимает документ так, будто это не бумага, а редкий экспонат из музея семейного выживания.

— Поздравляю, Алина Викторовна, — говорит она тихо.

— Спасибо.

— Кирилл Сергеевич просил зайти, когда будете готовы.

Ну конечно.

Я иду к нему с папкой. Уже другой. Более тонкой. Меньше документов — легче дышать.

Стучу.

— Войдите.

Он стоит у окна. На столе — рабочие бумаги, ноутбук, чашка кофе. Все как обычно. И почему-то именно это обычное вдруг кажется особенно важным. После судов, опеки, угроз, сообщений детям обычная рабочая обстановка выглядит почти как роскошь.

— Доброе утро, — говорю.

— Доброе. Соглашение утвердили?

— Да.

Протягиваю копию. Он берет, просматривает быстро, по-деловому.

— Хорошо.

— Очень эмоциональная реакция.

— Хотите, чтобы я хлопал?

— Нет. Это было бы страшно.

Он поднимает глаза. В них появляется знакомая тень усмешки.

— Тогда хорошо.

Я сажусь без приглашения. Потом понимаю, что села без приглашения, но он ничего не говорит. Только смотрит внимательнее.

— Дети с вами. Порядок установлен. Алименты официально, — перечисляет он.

— Да.

— Значит, основная угроза снята.

— Юридически — да.

— А фактически?

Я пожимаю плечами.

— Фактически дети все равно помнят. Я тоже. Максим никуда не исчез. Кристина беременна. Развод еще надо довести до конца. Работа на испытательном сроке. Денег пока не вагон. Дом у мамы старый. Сонины колготки продолжают рваться. Жизнь, в общем, не стала рекламой счастья.

— Но стала управляемой.

Я думаю.

Потом киваю.

— Да. Наверное, это самое точное слово.

Управляемой. Не легкой. Не красивой. Не идеальной. Но уже не такой, где мной пытаются управлять все, кроме меня.

Он кладет документ на стол.

— По работе у вас тоже есть новости.

Я напрягаюсь.

— Плохие?

— Нет.

— После этой фразы я вам не верю.

— Испытательный срок формально продолжается. Но по текущим результатам я не вижу оснований считать, что вы не справляетесь.