Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 138 – Валери Овчинникова

Вечером звонит Елена Павловна.

— Подали заявление и ходатайство. Также направили адвокату Максима уведомление, что сообщения ребенку будут использованы в основном заседании. У меня есть реакция с их стороны.

— Какая?

— Адвокат Максима просит завтра встречу для обсуждения мирового соглашения по месту проживания детей и порядку общения.

Я замираю посреди коридора офиса.

— Мирового?

— Да. Предварительно они готовы отказаться от требования определить место жительства детей с отцом.

Несколько секунд я молчу.

Даже не радуюсь.

Слишком рано радоваться. Слишком много уже было моментов, когда за хорошей фразой прятался новый крючок.

— Почему?

— Официально — в интересах детей. Неофициально — они понимают, что после сообщений Кристины позиция по иску сильно ухудшилась. Плюс письмо на вашу работу, школа, опека, запись. Максим не дурак. Его адвокат тоже.

Я прислоняюсь к стене.

В коридоре мимо проходят люди, кто-то говорит о поставках, кто-то смеется, где-то звонит телефон. Обычный офисный вечер. А у меня в ухе юрист говорит, что Максим, возможно, откажется от требования забрать детей.

— Алина? — зовет Елена Павловна.

— Я здесь.

— Не расслабляемся. На встречу завтра идем с холодной головой. Условия: место проживания с вами, четкий график общения, без третьих лиц до рекомендации психолога, вся переписка только между родителями или через приложение/мессенджер, алименты. И отдельно — запрет Кристине контактировать с детьми.

— Да.

— Сможете?

Я смотрю на стеклянную стену переговорной, где отражаюсь я сама: пальто на руке, сумка на плече, лицо усталое, но уже не растерянное.

— Смогу.

После работы я еду домой на автобусе. Не потому, что никто не предложил машину. Никто и не должен был. Мы договорились. Только официально. И я сама выбрала.

На кухне рассказываю маме.

Она слушает, потом наливает мне чай.

— Значит, допекли.

— Не мы. Кристина.

— Иногда враги работают лучше адвокатов.

— Мам.

— Что? Я не говорю, что это приятно. Я говорю, что полезно.

Дети уже спят. Я захожу к ним. Соня раскинулась поперек кровати, заяц почти на полу. Даня спит на боку, телефон лежит на тумбочке, экран вниз. Я смотрю на него долго. Завтра опять взрослые переговоры. Опять документы. Опять нужно не сорваться, не уступить лишнего, не поверить красивым словам.

Выхожу в коридор, и в этот момент звонит домофон.

Мама выглядывает из кухни.

— Кто там на ночь глядя?

Я смотрю в экран.

У калитки стоит Максим.

Один.

Без Татьяны Борисовны. Без адвоката. Без Кристины. В темном пальто, с лицом человека, который за последние сутки тоже не спал.

Я беру трубку.

— Что тебе нужно?

Он поднимает голову к камере.

— Поговорить.

— Завтра с юристами.

— Я знаю. Я не про документы.

— Тогда тем более нет.

Он молчит несколько секунд.

Потом говорит:

— Я забираю иск, Алина. Дети должны жить с тобой. Я пришел сказать это сам.

Я смотрю на экран домофона и не сразу отвечаю.

Максим стоит у калитки один. Без матери, без адвоката, без Кристины, без машины, поставленной поперек улицы так, чтобы все видели, кто тут приехал хозяином положения. Просто стоит в темном пальто, с поднятым к камере лицом. Уставшим. Слишком уставшим для того Максима, который еще вчера обещал доказать, что я не справляюсь.

— Я забираю иск, Алина, — говорит он. — Дети должны жить с тобой. Я пришел сказать это сам.