Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 93 – Валери Овчинникова

— Поставщик подтвердил получение письма, — говорит он, читая сообщение. — До понедельника отгрузки только на старые реквизиты. Арендодатель тоже подтвердил: никаких переоформлений без очной встречи с тобой и юристом.

— Значит, первый удар отбили.

— Да.

— А второй?

Он поднимает глаза.

— Второй?

Я показываю сообщение неизвестного номера с договором.

— Они прислали мне это не просто так. Они хотели, чтобы я испугалась. Значит, дальше будет что-то публичное. Или попытка зайти сюда с бумагами.

Андрей смотрит на меня с коротким одобрением.

— Ты права.

— Не говори так с видом, будто я ученица, которая решила задачу.

— Хорошо. Ты видишь ход противника.

— Вот так лучше.

Телефон снова вибрирует.

Наталья Петровна присылает скрин логов по архивной ссылке.

Доступ в феврале. Олег.

Доступ три недели назад. Незнакомый IP.

Доступ вчера вечером. Пользователь с именемA.Romanov.

Артем.

Я поворачиваю экран к Андрею.

Он читает.

Лицо становится жестким.

— Теперь у нас есть цепочка, — говорит он. — Архив, сканы, выпуск подписи, договор, рассылка.

— И Артем в логах.

— Да.

Я должна почувствовать облегчение.

Вместо этого чувствую, как по спине проходит холод. Потому что человек, который был у нас под видом курьера, который стоял у моего подъезда, который связан с Вероникой и поддельной подписью, вчера спокойно заходил в наш цифровой архив. А значит, он мог взять не только сканы. Он мог видеть договоры, поставщиков, счета, личные данные сотрудников.

— Завтра утром они придут, — говорю.

— Возможно.

— Не возможно. Придут. С договором. С охраной или юристом. Чтобы создать картинку: Марина сопротивляется передаче, которую сама подписала.

Андрей кивает.

— Тогда встретим их не одни.

— Я вызову Петра Аркадьевича.

— И полицию предупредим заранее. Заявление по факту подделки подписи уже готовят. Если они придут с этим договором, это будет продолжение попытки захвата.

Я смотрю на пустой зал за стеклом кабинета. Моя пекарня в полумраке. Стулья подняты на столы, витрина вымыта, на полке ряд пакетов для хлеба. Сколько раз я закрывала этот зал вечером, думая только о том, сколько завтра поставить теста. Сейчас я планирую встречу с людьми, которые хотят войти сюда как новые хозяева.

— Они не войдут, — говорю.

— Нет.

Слово Андрея ложится рядом с моим. Крепко.

Я поворачиваюсь к нему.

— Но ты утром не сядешь у окна как владелец ситуации.

— Не сяду.

— Не будешь говорить вместо меня.

— Не буду.

— Не будешь смотреть на меня так, будто я сейчас упаду.

Он выдерживает паузу.

— Постараюсь.

— Андрей.

— Ты не упадешь. Но если захочешь опереться, я буду рядом. Это разные вещи.

Воздух в кабинете становится плотнее. Опять. Как всегда рядом с ним, когда мы доходим до края делового разговора и под ним открывается другое. Вчера его руки были на моей коже. Сегодня между нами стол, ноутбук, поддельный договор и моя злость. Но тело не забыло. Оно сидит во мне тихо, уставшее, упрямое, и реагирует на его голос так, будто юридические документы могут подождать.

— Я все еще злюсь, — говорю.

— Знаю.

— И все еще не жалею о той ночи.

Он смотрит на меня темно.

— Знаю.

— Откуда?

— Ты не смотришь на меня как на ошибку.

Вот гад.

Точный, спокойный, невозможный.

Я отвожу взгляд первой. На этот раз не из слабости. Чтобы не сказать лишнего в ночь перед новым боем.