Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 91 – Полина Никитина

М-м-м, вкуснотища!

Вот что мне нравилось в Светлоярске – это настоящая, “живая” еда. Без искусственных добавок, химических консервантов и десятка “Е” в составе.

— Жить можно, – добродушно хмыкнула я, кусая мякушку чёрного хлеба, ещё хранившего тепло печи. – Третий день Великого поста, ничего лишнего, но сытно.

В смежную дверь тихо поскреблись.

— Ольга Георгиевна? – раздался громкий Дашин шёпот. – Можно?

— Конечно, заходи, – улыбнулась я.

Она ужом проскользнула в комнату, присела на краешек кровати и, чинно сложив руки на коленях, произнесла:

— Приятного аппетита.

— Спасибо, Дашенька.

— Папеньке очень понравилась история про Элли, – девочка принялась делиться впечатлениями, не в силах сдержать радость. – Он сказал, что это интересно. Может, он тоже мог бы слушать её перед сном?

Я открыла рот, чтобы ответить, и вдруг перед глазами возникла картина. Яркая, как наяву.

Дмитрий лежит в постели – естественно без рубашки и мундира. Никаких ночных сорочек! Волосы влажные, блестят, сильная рука с литыми, натуральными мышцами закинута за голову. Я сижу рядом, причём не на стуле и не в кресле, а прямо на краю его кровати и с самым серьёзным видом рассказываю про Трусливого Льва и Страшилу.

А он слушает с полуулыбкой и смотрит на меня так…

Щёки как будто кипятком ошпарило.

— Ольга Георгиевна, вы покраснели, – заметила глазастая Даша.

— Духота, – буркнула я, утыкаясь взглядом в тарелку с кашей. – Жарко натопили.

А мысленно завопила, хлеща себя по щекам: “Да что ж такое! Не хватало ещё начать воспринимать Строганова как мужчину. Он начальник и всё! Чёрствый сухарь!”

— Хлеб зачерствел? – удивлённо отозвалась Даша, вскинув брови и по-серьёзному наморщив лоб.

Так, я это вслух сказала?

— Если хотите, я попрошу, чтобы принесли свежий.

— Нет-нет, – я замотала головой, ощущая себя малолетней влюблённой дурочкой. – Это я о своём. Задумалась просто.

Я могу понять – тело молодое, гормоны, отсутствие жизненного опыта и всё такое прочее. Как ни крути, есть разница в организмах восемнадцатилетней Оленьки и тридцатисемилетней Ольги Георгиевны.

Знаем. Были молодыми, проходили.

Но здесь времена совершенно другие, и то, что было нормально и позволительно в мои восемнадцать, тут принесут не просто проблемы, а жирный крест на будущем и полнейший крах репутации.

Дочь Строганова посмотрела на меня с любопытством, но расспрашивать не стала.

— Даш, – я поспешила сменить тему, – как тебе урок танцев?

— Ой, – она вздохнула, и глаза засияли синими сапфирами. – Это так сложно! Ноги путаются, я всё время сбиваюсь, но мне жутко понравилось! Ольга Георгиевна, а вы будете танцевать вместе со мной? Не только сегодня, но и на других занятиях?

— Будем, – улыбнулась я, – если его превосходительство даст добро.

— Папенька даст, он хороший, – улыбнулась Даша и, не удержавшись, зевнула, прикрывая рот ладошкой. – Глаза слипаются.

Я с удовлетворением отметила, что план “вымотай девочку” работал, несмотря на вечерние события.

— Дашенька, – обратилась к ней, понимая, что для сна ещё рано, – а хочешь мы придумаем ещё одно дело? Весьма полезное.

Она тут же заинтересованно подалась вперёд, упираясь ладонями в колени:

— Какое?

— Ты начнёшь каждый вечер записывать то, что случилось с тобой за день. Что делала, что думала, что чувствовала. Можешь писать личное и никому не показывать. А можешь писать что-то общее, что мы вместе будем читать и обсуждать.