Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 88 – Полина Никитина

Я обернулась. К нам быстрым шагом приближался Строганов. Лицо начальника сыскной полиции было особо бледным и усталым в свете фонарей, глаза метали молнии, скулы напряжены. Дураку понятно – злой, как чёрт!

Похоже, мне сейчас влетит.

Кивнув околоточному, он бесцеремонно подхватил меня под локоть, не смущаясь зевак, и решительно потащил к калитке.

— Вы безрассудная, Ольга! – голос его дрожал от едва сдерживаемой ярости. – Мало того – вы ещё и лгунья!

“И снова Ольга, без отчества,” – мелькнула мысль.

— Почему это лгунья? – обиженно выпалила я, едва поспевая за его широкими, размашистыми шагами. Туфли скользили, я то и дело спотыкалась, но он не отпускал.

— Потому что ранее вы говорили об инстинкте самосохранения, мол, перевесил правила приличия, – Дмитрий почти рычал, но пальцы ни на секунду не разжал, – а вы его ещё в материнской утробе лишились! Вы чего творите, а?

— Да выслушайте же вы! – я попыталась вырвать локоть, но куда там! Вцепился как клещ! – Я же объяснила ему, что увидела в окно мужчину, похожего на Безродного! Я ж не побежала на колодника с шашкой наголо, хотела просто убедиться и позвать на помощь! На дворе вечер, а не ночь, улицы же не пустынные…

Кажется, своими объяснениями сделала только хуже. У Дмитрия Александровича едва дым из ноздрей не валил! У крыльца он резко развернул меня к себе лицом, но руку не отпустил.

— Почему вы оставили Дарью наедине с чужим мужчиной? – он словно не слышал моих оправданий. – Почему вы опять лезете туда, куда вас не просят? Думаете, я настолько беспечен, что не допущу и мысли, что колодник может снова пробраться в мой дом? Считаете, что я настолько глуп, что оставлю улицу без охраны?

Я открыла рот, но он перебил, уже не сдерживаясь:

— Выпороть бы вас хорошенько, Ольга Георгиевна, ей богу! – он стиснул кулаки, но тут же разжал и припечатал. – Без году неделя в этом доме, а уже всю душу мне вывернули!

Мне словно пощёчину влепили. Перед глазами потемнело, а в голове хороводом закружились обрывки фраз.

“Присмотрите за Дашей!”

“Вернулись бы вы в дом, барышня…”

“Оставили Дарью наедине с чужим мужчиной…”

“Выпороть бы вас…”

Голова закружилась, и мир опасно покачнулся. Меня повело вправо, но я не могла пошевелить руками. Тело одеревенело и одновременно стало ватным. К счастью, сильные и такие надёжные руки меня подхватили, не давая встретиться носом с каменными ступенями крыльца.

— Тише, тише, Ольга… – голос его превосходительства доносился как будто сквозь толщу воды. – Держу.

Я не видела его лица, только чувствовала тепло ладоней сквозь шерстяную шаль. Покорно, как во сне, позволила увести себя в дом.

В прихожей пахло хлебом и натопленной печью – так тепло и уютно по сравнению с вечерней улицей, в темноте которой скрывается подлец Безродный! Откуда-то издалека послышался встревоженный голос Марьи Фёдоровны:

— Господи Иисусе! Что случилось-то? На тебе лица нет, Оленька!

Я медленно подняла руки, борясь с накатившей слабостью. В ушах противно звенело, и мочки ушей горели, зато щёки на удивление были ледяными.

А может, просто показалось.

— Да как я так могла, а? – выдохнула я, не узнавая собственный голос.

— Понимаете масштаб вины? Уже хорошо, – сердито проворчал Дмитрий Александрович.

Убедившись, что меня больше не шатает, он отступил к стене и скрестил руки на груди. Однако тёмные глаза были всё ещё полны нешуточной тревоги.