Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 22 – Полина Никитина

Мебели было немного. Узкая кровать с пружинной сеткой, покрытая шерстяным пледом светло-серого цвета, в простонародье называвшегося “мышиным”, платяной шкаф, комод. У окна располагался письменный стол, на котором красовалась керосиновая лампа с зелёным абажуром, перья и чернильница. Справа от двери умывальник с тазом и кувшином, а на окне тюлевые занавески за плотными, в тон покрывалу, раздвинутыми по сторонам портьерами.

— Комната смежная с Дашенькиной, – Марья Фёдоровна кивнула на вторую дверь в стене. – Имейте в виду, она не запирается. Если она вас ночью позовёт – услышите. Вещи пока в прихожей, я пришлю горничную помочь разобрать. А теперь пойдёмте к Даше, она в детской, небось сейчас уроки учит. Точнее, делает вид, что учит.

Она чуть заметно усмехнулась, и я вдруг увидела не строгую экономку, а женщину, которая искренне привязана к ребёнку.

“Подружек из нас не получится, но общий язык, я уверена, найдём,” – подумала про себя.

Мы прошли дальше по коридору. Из-за следующей двери донёсся какой-то странный стук, затем ещё один.

Что-то не похоже на чтение книжек.

— Можно я сама? – я снизила голос до шёпота, обратившись к экономке. – Сначала посмотрю, как она занимается, без меня.

Марья Фёдоровна понимающе кивнула и бесшумно отступила в сторону. Я осторожно приоткрыла дверь на ширину ладони и заглянула. А в следующий момент распахнула её с криком:

— Осторожно!

Я со всех ног влетела в детскую, едва подолом за косяк не зацепилась!

У высокого книжного шкафа из красного дерева возвышалась шаткая конструкция. На стуле, обтянутом бархатом, лежали четыре увесистые книги, каждая в толстом переплёте. Пятая была тоньше, но заметно шире.

Даша, взобравшись двумя ногами на верхнюю книгу, встала на цыпочки и потянулась к верхней полке, где на самом краю сиротливо лежала кукла в пышном розовом платье.

Сердце тревожно ёкнуло.

Мы застали её, когда девочка почти уже дотянулась до заветной игрушки. Одну ногу она переставила на край книжной полки, вторая балансировала на мысочке. Кончики пальцев скользнули по ткани кукольного платья, но именно в тот момент широкая книга дрогнула и немного съехала в сторону.

Конструкция опасно качнулась, а воздухе запахло предчувствием беды.

Ещё одно неловкое движение и…

— Даша! – закричала я, протягивая руки и готовая поймать, если она вдруг упадёт. Марья Фёдоровна тоже бросилась за мной – краем уха услышала её испуганное оханье и звяканье ключей.

Я в полной мере ощутила понятие, описанное в книжках, как “время застыло”. Как будто кто-то поставил на паузу фильм.

Секунда, другая…

Даша обернулась на мой голос, неловко взмахнула руками, пытаясь ухватиться за воздух, и с жалобным вскриком полетела вниз.

Я успела.

Подхватила её под мышки, прижала к себе, и мы обе грузно осели на пол. Спина совершила жёсткую посадку, встретившись с паркетом, и из лёгких разом вышибло весь воздух. Сверху навалилась тёплая девочка, пахнущая молоком, печеньем и ванилью.

Мгновение тишины, и на пол рухнула та самая пятая книга, а следом, с грохотом, посыпались и остальные.

В висках шумела кровь, сердце грохотало так, что наверное, на весь Светлоярск было слышно. Языком ощутила солоноватый привкус крови – пока падала с Дашей, губу себе прикусила.

Я несколько раз моргнула, прогоняя тёмную пелену, а когда зрение прояснилось, увидела прямо над собой испуганные голубые глаза девчушки. Дочь начальника сыскной полиции смотрела на меня, растерянно моргая, как загнанный зверёк, и не шевелилась.