Книга Итак, история… (О писательском ремесле), страница 41 – Мария Воронова

Поэтому тщательно продумывайте обстановку и обстоятельства, даже если это весь земной шар, как в «Детях капитана Гранта». Выбирайте именно те, в которых конфликт раскроется наиболее полно.

Сейчас, наверное, нет смысла нагружать повествование подробными описаниями места действия. Трудно создать такой шедевр, как, например, этот отрывок из поэмы «Мертвые души» Н. В. Гоголя: «Старый, обширный, тянувшийся позади дома сад, выходивший за село и потом пропадавший в поле, заросший и заглохлый, казалось, один освежал эту обширную деревню и один был вполне живописен в своем картинном опустении. Зелеными облаками и неправильными трепетолистными куполами лежали на небесном горизонте соединенные вершины разросшихся на свободе дерев. Белый колоссальный ствол березы, лишенный верхушки, отломленной бурею или грозою, подымался из этой зеленой гущи и круглился на воздухе, как правильная мраморная сверкающая колонна; косой остроконечный излом его, которым он оканчивался кверху вместо капители, темнел на снежной белизне его, как шапка или черная птица. Хмель, глушивший внизу кусты бузины, рябины и лесного орешника и пробежавший потом по верхушке всего частокола, взбегал наконец вверх и обвивал до половины сломленную березу. Достигнув середины ее, он оттуда свешивался вниз и начинал уже цеплять вершины других дерев или же висел на воздухе, завязавши кольцами свои тонкие цепкие крючья, легко колеблемые воздухом. Местами расходились зеленые чащи, озаренные солнцем, и показывали неосвещенное между них углубление, зиявшее, как темная пасть; оно было все окинуто тенью, и чуть-чуть мелькали в черной глубине его: бежавшая узкая дорожка, обрушенные перилы, пошатнувшаяся беседка, дуплистый дряхлый ствол ивы, седой чапыжник, густой щетиною вытыкавший из-за ивы иссохшие от страшной глушины, перепутавшиеся и скрестившиеся листья и сучья, и, наконец, молодая ветвь клена, протянувшая сбоку свои зеленые лапы-листы, под один из которых забравшись бог весть каким образом, солнце превращало его вдруг в прозрачный и огненный, чудно сиявший в этой густой темноте. В стороне, у самого края сада, несколько высокорослых, не вровень другим, осин подымали огромные вороньи гнезда на трепетные свои вершины. У иных из них отдернутые и не вполне отделенные ветви висели вниз вместе с иссохшими листьями. Словом, все было хорошо, как не выдумать ни природе, ни искусству, но как бывает только тогда, когда они соединятся вместе, когда по нагроможденному, часто без толку, труду человека пройдет окончательным резцом своим природа, облегчит тяжелые массы, уничтожит грубоощутительную правильность и нищенские прорехи, сквозь которые проглядывает нескрытый, нагой план, и даст чудную теплоту всему, что создалось в хладе размеренной чистоты и опрятности».

И автору трудно добиться столь совершенного баланса точности и поэтичности, и читателю тяжело.

И не потому, что нынешний читатель поглупел, стал неусидчив, рассеян и ленив, а по вполне объективным причинам.

Очень-очень долго средний гражданин вынужден был довольствоваться непосредственными зрительными впечатлениями. Он видел только окружающую его действительность, поэтому, если не имел возможности путешествовать, то слабо представлял себе, как выглядит далекий мир. На хорошие картины тоже полюбоваться ему особенно было негде, репродукции или гравюры передавали изображение искаженно, так что основную информацию он черпал из книг, ушами, а не глазами.