Книга Котики и кошечки, страница 114 – Елена Арсеньева, Дмитрий Емец, Елена Усачева, и др.

Касси выглядывала из открытого люка, в темноте чердака почти невидимая – мерцающие глаза в квадрате мрака. До люка было четыре метра. Полным нежности голосом Кася звала ее, упрашивая спрыгнуть вниз, но кошка скоро и мяукать перестала, только смотрела и смотрела сверху. Девушка пришла в отчаяние. Она боялась оставить кошку – вдруг та снова пропадет? – и не видела выхода, кроме как бежать за помощью. Кася стояла и молча плакала, не зная, на что решиться, когда молодой мужской голос сказал из-за спины:

— Девушка, вы не могли бы подвинуться? Мне надо стремянку поставить.

На лестнице действительно стоял со стремянкой молодой человек Касиного возраста – слегка за двадцать, а за его спиной подпрыгивал очень коротко стриженный мальчик лет тринадцати.

— Это моя кошка, понимаете? Я ее полгода почти ищу, понимаете? Моя, смотрите! – Кася торопливо достала телефон, чтобы показать фотографию Кассиопеи.

Парень вежливо посмотрел на фотографию, потом достал фонарь, обмотал его платком и направил луч света в люк. Кошка на чердаке, худая, вся в темно-серых колтунах, заморгала. Парень хмыкнул и отдал фонарь мальчику.

— Не представляю, как вы ее вообще узнали… Ваша так ваша. А мы ее уже себе взять хотели.

— Мама ругалась, ругалась, что хотим взять, а кошка там сидит, сидит, вниз не прыгает, я ей колбасу кидал наверх, у нее, наверное, лапа сломана или две. Или все, – сказал подросток, вставая с фонарем возле Каси. – Жаль, что она ваша! То есть хорошо, что нашлась, просто я ей уже коробку, чтобы спать, подготовил! А как ее зовут?

Мальчик все время подпрыгивал на ногах, как на пружинках, и вертел головой, глядя то на кошку, то на парня со стремянкой, то на Касю.

— Кассиопея, – сказала Кася.

Конечно, у кошки оказалась сломана лапа. Еще она воняла, и по ней скакали блохи. И шерсть превратилась в гигантские катышки. Кася с молодыми людьми, представившимися братьями Женей и Аркашкой, отвезли кошку к ветеринару (и Касе попало за пропуск летучки, а Аркаше – за прогул уроков, и только Женя, как оказалось, предусмотрительно отпросился с работы), и у ветеринара кошку долго возвращали к цивилизованному виду. А потом дома у Каси все пили чай с тортом, пока кошка тихо мурчала, забравшись на свою любимую диванную подушку, и Кася рассказывала про маньяка и про кирпич, и Аркашка вертел головой и подпрыгивал, а Женя слушал молча и вроде бы не верил. И братья договорились, что будут приходить кошку навещать. И навещали. Особенно Женя.

В общем, странная была история и совершенно волшебная. Особенно было неясно, как же Касси смогла скинуть кирпич.

А может, это и не она скинула.

Я очень люблю котиков.

Котенька, котейка, милый мой котятя.

Котька-котофей, кошатик, кыся.

Кисонька, кис-кис, кисон-марлезон…

Все самое трогательное, дорогое и родное мне хочется называть этими словами. Такая коты умность, такая нежность. А грация какая! А какая мимика! А от одного вида горделивых кошачьих подштанников как хочется пищать и повторять «Ми-ми-ми-ми-ми-ми-ми»… И это не говоря уже о мордашках.

Я людей тоже люблю, только не всех. Но и коты бывают ну очень противные, так что у них тоже все как у людей.

Про подлых, злых и тупых котов даже вспоминать не хочется. Попадались, проскочили, успели напакостить или просто вызвали «бя» своим неприятным видом – ну и брысь из памяти. И некрасивые тоже фу – это особенно которые непушистые, серо-коричневые полосатые, с тощими полосатыми же хвостами. Пусть у кого-то с такой заунывной особью связано много хорошего, мне ни разу не попался интересный кот или кошечка этой среднестатистической окраски.