Книга Сердечные истории, страница 26 – Татьяна Тронина, Елена Нестерина, Татьяна Алюшина, и др.

— А без алкоголя никак? На вас и так куча жалоб в отделении, может, хоть карантин без происшествий и дебошей проведем? – глядя на торчащую из кармана худи бутылку, поинтересовался участковый, которому не раз жаловались соседи, в основном Нина, конечно, по поводу громких вечеринок дома у парня или шумных компаний под окнами.

— Валя, милок, – раздался в форточке голос старушки с первого этажа, – так это я попросила его хлебушка мне купить.

Участковый и Влад с одинаковым недоумением повернулись на старушку.

— Не было, наверное, моего, да? – подыграла Степанна парню.

Тот, обалдев, достал из-за пазухи батон белого хлеба и помахал в окно:

— Купил, – сдавленно выдал он.

— Вот спасибо, внучек, – улыбнулась почти беззубым ртом старушка.

— Степанна, – переключился участковый на старушку, – вам выходить нельзя, звоните, я кого-нибудь в магазин отправлю, ясно?

— Да что ж мне гонять-то тебя, милок?! Я сама уж потихоньку…

— Карантин, а заболеете, не дай бог, – не унимался участковый.

— Да меня никака зараза не берет, сто лет уж скоро, – усмехнулась старушка.

— Ну что за человек, а, – махнул рукой полицейский, – ни дети к ней не ездят, ни внуки, еле ходит, а все – сама. Тихо тут, понял? – грозно глянул он на парня с батоном в руке и пошел дальше.

Влад заглянул в окошко, Степанна лишь улыбнулась и, как всегда, уставилась куда-то в даль, как будто бы смотрела интересную передачу по ТВ, а не на пустую улицу. Парень сел на лавочку, отхлебнул из бутылки и чиркнул спичкой, чтобы зажечь очередную сигарету.

— Тьфу ты, – выругалась Нина, – опять курит, подонок малолетний. Жалко, тебя в ментовку не засадили, – крикнула он так, чтобы сосед точно услышал.

— Да пошла ты, – получила привычное в ответ.

— Живешь тут без году неделю, а достал уже как черт, – ругнулась Нина напоследок.

— Милок, – услышал парень голос старушки, – если не жалко, дай пару спичек, а то коробок пустой, второй день даже чаю попить не могу. Давление скачет, в магазин не дойду никак.

Влад завис, но отказывать не стал. Пока старушка еле открыла окно, он успел докурить сигарету. В кухне со старым ремонтом, но чистой, что удивило Влада, обстановка была бедная: древний холодильник, такой стоял когда-то и у его стариков, кажется, «Саратов», плита, шкаф, разделочный стол и столик на хлипких ножках под протертой клеенкой. На столе стояла банка кильки, ломтик хлеба, судя по всему последний, и чашка с водой.

— Вот спасибо, внучек, – протянула старушка дрожащую, сморщенную руку в окошко, чтобы взять коробок, который Влад достал из целой упаковки. – Будет мне на ужин, – кивнула она на стол, – чай, а не водичка. Красота, – улыбнулась она довольно. – Спасибо.

Влад кивнул и с неприятным чувством то ли от столкновения со старостью, то ли от ее жуткой бедности поскорее пошел к двери.

— Спички-то, спички, – засуетилась старушка.

— Оставьте себе, бабуль, у меня пачка, – отмахнулся Влад и скорее скрылся в подъезде.

* * *

Зайдя в свою роскошную трешку, особенно по меркам бабкиной халупы, Влад поспешил на кухню, где его ждал заказанный в ресторане ужин, бросил спички и хлеб на стол. Плеснул в бокал коньяк, распаковал еще дымящееся жаркое из баранины, плов, три хачапури, лобио, цыпленка табака и пхали. По кухне разнеслись аппетитные ароматы. Пообедать Влад не успел, много работал, а от кофе уже кишки сводило. Предвкушая пиршество, он достал из пакета свежую зелень и овощи – комплимент от ресторана.