Книга Странная женщина, страница 93 – Татьяна Тронина, Елена Усачева, Елена Нестерина, и др.

— Я не могу дать тебе денег, – сказала Варя матери.

Та пожала плечами и молча ушла к себе.

И снова из одной комнаты – телевизионная трескотня, из другой – компьютерное бу-бу-бу. Разбить бы эти телевизор с компьютером! Варя вздохнула – ей уже тридцать два, совсем взрослый человек, а совсем взрослому человеку нужно жить отдельно от родителей. Как говорится, если тебе кажется, что ты достиг просветления, – поживи неделю со своими родителями. Дроздова живёт с матерью и старшим братом, и ей отнюдь не кажется, что она достигла просветления; напротив, исходя из тягот их совместного бытования, Варя понимает, что сознание её катастрофически темно.

Увидев, что в доме нет даже хлеба, Варя пошла в магазин за продуктами.

Пересекая двор, она увидела неприятную сцену. Группа подростков прицепилась к парню, выгуливавшему собаку. Нагловатые шумные подростки, перекрикивая друг друга, сообщили парню с собакой, что и он, и его собака – редкостные уроды; и снова весело и на все лады: чучело, чучело! Варя не выдержала и остановилась. Честно говоря, незнакомый парень и впрямь был неказистый (худой очкарик в потёртых джинсах и видавшем виды свитере), и его чёрная, заросшая шерстью дворняга тоже не была из себя красавицей (извините, не разберёшь, где у неё морда, а где задница), однако же в Варе вскипело негодование и обострённое чувство справедливости – нельзя унижать человека! И она немедленно влезла:

— Эй, молодые люди! Вам делать нечего?!

Подростки от изумления замолчали и вытаращились на Варю, а потом пожелали ей идти туда, откуда не возвращаются. Варя, словно увидев себя со стороны их глазами – странноватая тётка с экстремально короткой стрижкой, в грубых армейских ботинках и рваных джинсах (видок ещё тот!), усмехнулась, махнула рукой – зачем метать бисер перед столь очевидными свиньями?! – и не стала вступать в прения с подрастающим поколением. Кстати, тот – униженный и оскорбленный, с кудлатым псом – даже ухом не повёл – ни когда его оскорбляли, ни когда Варя за него вступилась. Очкарик всё это время с гордым видом что-то сосредоточенно слушал в наушниках, будто происходящее его вообще не касалось. «Должно быть, правильно говорят, что унизить можно лишь того, кто на это согласен», – хмыкнула Варя и потопала в супермаркет.

В магазине она решила отступить от правила жёсткой экономии, которое ввела для себя, решив копить деньги на курсы, и разорилась на текилу.

* * *

Домой Дроздова возвращалась через парк. Возле пруда с утками она невольно притормозила: её внимание привлекли молодые мужчина и женщина, шедшие ей навстречу. Оба высокие, стройные, тёмноволосые, на обоих одинаковые чёрные плащи, такие длинные, что подметают аллею. «Эту парочку вполне можно снимать в фильме о городских ангелах», – улыбнулась Варя. Какие-то они были нездешние. Не отсюда. Да, словно бы они недавно спустились с небес – погулять, покормить уток в пруду, поесть мороженого, да мало ли ещё какие дела у ангелов могут быть тут, на земле. Шли «ангелы» молча и гордо – три сантиметра над землёй.

Варя заворожённо смотрела им вслед, стараясь запомнить каждую черту, любую деталь (умение видеть странное и необычное в обыденном она считала необходимым качеством для кинорежиссёра). Она научилась из ничего – из любого образа или случайной встречи – придумывать маленькие кинозарисовки и вот уже два года, с тех самых пор, как она поняла, что у неё есть мечта и эта мечта связана с кинематографом, собирала эпизод за эпизодом, кирпичик за кирпичиком в копилку своего будущего фильма.