Книга Странная женщина, страница 116 – Татьяна Тронина, Елена Усачева, Елена Нестерина, и др.

Котик раскинул руки в стороны и закрыл глаза. Фея соскользнула с него и пошла одеваться. Она была абсолютно прекрасна, но рассеянна, как все красивые женщины. Она куснула Котика напоследок за указательный палец и помахала ему рукой. Котик закрыл дверь, застелил кровать, сполоснулся, надел трусы, футболку, халат, включил телевизор, насыпал чипсов на ковер и наступил на них. В дверь, наконец, позвонили.

— Фшто ты лсошь? Это ты финофат, – злилась жена, кидая на пол шубу, в глазах у неё дрожали слёзы.

— Виноват, – неожиданно согласился муж.

Он действительно был виноват, потому что полгода назад жена просила дать ей сорок тысяч на новые коронки, а он дал двадцать, потому что потратил остальные на Фею. И вот что вышло. Жена сделала дешёвые коронки у дешёвого мастера и вернула котика на землю. Фея испарилась, а жена фыркала и брызгалась различными звуками, объясняя, что случилось.

— Я займу у папы, – вспоминая Феины ноги и пушистые волоски на попе, пообещал котомуж.

— Ты иссе у моей мамы сайми, мутак! – возмутилась жена, роняя суп изо рта обратно в тарелку.

Муж засмеялся. Жена заплакала и резко отодвинула суп, расплескав его по столу.

— Хорошо, что у нас нет детей, – нечаянно сказал муж.

Жена замерла, приоткрыла рот, чтобы ответить, но вместо этого встала со стула, посмотрела на мужа в упор и как можно точнее произнесла:

— Эфо у сепя нёс тисей, хосёл!

— Сиси у меня как раз есть, – сообщил он почти шёпотом.

— Сосина!

— Сосина, да.

— Некотяй!

— Некотяй.

— Усыль!

— Это что? – возмутился муж.

— Не нлависа? – злобно просвистела жена.

— Нет. Но возможно, понравилось бы, если бы я понял.

— Суситса!

Муж заикал от смеха. Жена взвизгнула, схватила салфетку и стала махать ею в сторону мужа. Котик продолжал икать, не защищаясь.

— Суситса! Суси! Тса!

— Да, – икал мужекот, – я найду денег, не волнуйся.

— Не фолнуся! Кте найтёсь? Фих! Усыль!

— Опять! Ну уж.

Муж обиделся. Непонятное слово стало нагнетать обстановку.

— Знаешь, что… Я не виноват, что ты потеряла коронку, хотя тебя это не портит. Понимаешь? Никакой разницы! И не смей меня оскорблять!

— Осколять? Осколять? Мелусафес! Осколять! Потумать солько, он осколпился!

— Послусай! Тьфу. Ну себя, тебя. А может, потумаем?

Дама села в кресло и закрыла глаза, она боялась врачей и предпочитала не смотреть на них, тем более что свет лампы бил в глаза. Дама открыла рот и стала терпеть.

— Сплюньте, прополоскайте.

Дама сплюнула, взяла одноразовый стакан с подставки, а рот прополоскала, стакан уронила.

— Ой!

— Не волнуйтесь. Это у нас стаканы такие.

Дама закрыла глаза и расстроилась.

— Сплюньте и прополоскайте.

Стакан упал снова, вода из него выплеснулась даме на плечо и на пол.

— Не волнуйтесь, это типичная ситуация.

Дама поверила и закрыла глаза в надежде, что стаканов больше уже не будет, а будет тепло и приятно, вот как сейчас.

— Ну вот и всё на сегодня, Елизавета Львовна.

Елизавета Львовна вздохнула и поняла, что на её груди что-то лишнее. Она открыла глаза и посмотрела вниз. На её груди, обтянутой неудачным пёстрым свитерком, лежала нежная, немного волосатая стоматологическая рука.

— Со ето? – растерянно спросила Елизавета Львовна и поняла, откуда было приятное тепло.

— Где?

— Фот!

— А это… рефлективно. У моей жены такой же свитер.