Книга У нас будет ребёнок!, страница 85 – Дмитрий Емец, Ирина Щеглова, Алиса Лунина, и др.

Художник отвечал, что портрет не готов – надобно потерпеть еще хотя бы часик.

— Да, это твоя пассия, Клещев… помню, помню… – сказал поручик, смиряясь. – Уж такая у нее коса, не хуже, чем у баронессы… Ба! Как же я про баронессу-то забыл?! Отчего же она мне сразу в голову не пришла?! – Ржевский вскочил с кресла.

— Это какая баронесса? – прищурился Клещев. – Уж не баронесса ли Штраль?

Ржевский на это ничего не ответил и, нимало не обращая внимания на протестующие восклицания живописца, направился к столу и схватил с него бутылку шампанского.

— Значит, баронесса Штраль, – ухмыльнулся Клещев.

* * *

— Что ж барин, гляжу я, жениться ты надумал? – спросил Тимофей, прибиравшийся после ухода Клещева и художника, удостоенного чарки за старания. – А куды портрет ваш девать?

— Там и оставь – он еще не докончен. Голубицкий завтра явится и дорисует.

— Явится… Как же… Знаю я таких живописцев… – Тимофей усмехнулся. – А жениться тебе и впрямь не помешало б. Степенности сразу бы прибавилось, да и баронесса не то что другие-то ваши барышни-с. Она, то бишь баронесса…

— А ты, Тимофей, женат ли? Все забываю у тебя спросить, – перебил его Ржевский.

— Да я уж говорил.

— Ну, напомни, я позабыл.

— Женат. А потому и не блужу. Блудить – грех, – Тимофей с укоризной посмотрел на поручика.

— Кто ж твоя жена? Хороша ль?

— Это смотря которая.

— Как? У тебя не одна жена? – изумился Ржевский.

Тимофей замялся и принялся скрести бороду.

— Так ты многоженец?

— Никак нет, не многоженец, имею единственную жену.

— Единственную? А говоришь – которую. Как это понимать?

— Да это барин мой прежний меня два раза обженил, – нехотя сказал слуга. – Тот, у которого ты меня в карты выиграл.

— Как так – два раза обженил?

— Да он больно пропорции любил. Бывало, построит тех, кому пора пришла жениться, в две шеренги по росту. В одной шеренге девки, в другой – парни. Да так и поженит. Как он говорил – согласно пропорциям.

— Но как же так получилось, что ты два раза женат?

— Первый раз он обженил меня на Воздвиженье, а на Покров приехал папенька барина. Ну, барин нас снова построил, чтоб показать папеньке, как нас женит. И снова меня обженил.

— Как же тебе досталась другая жена? Ведь за пару недель вряд ли ты мог вырасти? – удивился Ржевский.

— А Якова в шеренге уж не оказалось, потому как его медведь задрал. Ну, взяли тогда заместо Якова Игнашку, и нас снова обженили. Яков-то был здоров, а Игнашка мал, а потому всем уже другие жены досталися. Первая моя жена была Аленушка, а вторая – Аннушка.

— Вот как? Которая же из них лучше?

— Аленушка. У нее родинка на правой щеке, а Аннушка – так… без родинки всякой. Хотя, не буду врать, по хозяйству спорая.

— А кому досталась Аленушка?

— Да соседу моему Никифору. А мне от него – Аннушка.

— Так не случается, что вы ревнуете своих жен?

— А чего ж ревновать? Ревность – это грех.

— Да, часто нас по таким вот ранжирам небесный барин строит, – сказал Ржевский, задумчиво глядя на себя в зеркало и поправляя доломан. – Впрочем, зря я клевещу. Это мы сами не по ранжиру всегда норовим построиться. А он много воли нам дает, потому что любит нас.

…Едва поручик вышел, как зазвенел колокольчик. Тимофей отставил в угол щетку, сказал вполголоса «черт какой забывчивый» и пошел отворять дверь.