Книга Вечно ты, страница 101 – Мария Воронова

Дядя Миша сам не мог ничего сделать, потому что официально работал в мединституте, а в больнице у него была только клиническая база. Он вел занятия со студентами, иногда консультировал больных, но никакой юридической силы его заключения не имели. Его полномочия ограничивались тем, что он мог подойти к Регине Владимировне и высказать свое мнение о психическом статусе пациента Корниенко, но она и без его ценных замечаний видела, что он нормальный.

Нужна была какая-то очень высокая рука, чтобы заставить врачей официально признать Льва таким, какой он есть, а не каким его приказали видеть.

Всегда симпатизировавший Люде дядя Миша устроил ей прием у главного психиатра Ленинграда. У Льва оставалось немного чеков за предыдущую командировку (за эту он еще не получал и вряд ли уже получит), на которые они с Варей приобрели в «Альбатросе» бутылку виски в элегантной коробке-тубусе и отправились на поклон.

Главный психиатр, вальяжный мужчина с бородкой-эспаньолкой и глазами, горящими так, будто у него в голове постоянно мигала лампочка «запасной выход», принял их с большой любезностью, особенно Варю, которая, сменив кеды на туфельки, а брезентовые штаны на черное платье гимназистки, внезапно оказалась очень хорошенькой.

— Дорогие мои, милые девушки, я рад вам помочь, – басил психиатр, радушно усаживая их за длинный стол для совещаний.

После этого он скрылся за маленькой, незаметной среди дубовых панелей дверью, с бутылкой в руках, а через секунду появился уже без нее.

— Итак, дорогие мои, что я могу сделать для вашего батюшки?

Люда не стала объяснять, что она не дочь, а невеста.

— Отца положили в больницу без показаний, – сказала Варя, – я сама почти врач…

— Ох-ох-ох, как же это плохо, – перебил психиатр.

Варя приободрилась, воскликнула: «Вот именно!» – но тут же выяснилось, что он имел в виду другое:

— Коллега, вы должны знать, что нет хуже родственников, чем родственники с медицинским образованием, – засмеялся хозяин кабинета, – впрочем, если не сталкивались, то еще столкнетесь, какие ваши годы. Видите ли, в том, что касается родных и близких, желаемое часто выдается за действительное. Этого не надо стесняться, совершенно естественная уловка психики, но все же лучше о ней помнить и в серьезных вопросах, особенно касающихся жизни и смерти, вверить судьбу любимого человека в руки беспристрастным профессионалам.

— Да я не спорю. Если бы у папы был аппендицит, я бы никогда в жизни его сама не взялась оперировать.

— Ну вот видите, голубушка! То же самое касается и всех других органов и систем вашего батюшки. Компетентное заключение специалистов, согласитесь, имеет больший удельный вес, чем ваше мнение.

— Но я с ним провела весь день! Ладно, я, спросите ребят в аэроклубе, папа с ними занимался, наверное, хоть один из них насторожился бы, будь с папой что-то не так!

Психиатр склонил голову набок. Люда чувствовала, что его тяготит их визит. Не в том смысле тяготит, что приходится лгать и изворачиваться, нет, просто жаль напрасной траты времени.

— Дорогая моя коллега, – он улыбнулся так умильно, что Люда содрогнулась, – я так понимаю, вы еще не получили диплом?

— Год остался.

— Но цикл психиатрии у вас уже был?

Варя кивнула.

— Надеюсь, вы хорошо усвоили материал? Впрочем, это не важно, – сам себя осадил психиатр, – как бы вы ни учились, вы не могли не понять главного – госпитализация в психиатрический стационар – это не наказание, а лечение, и производится только и исключительно на благо пациента. Карательная психиатрия – это миф, страшилка, которую изобрели психически больные, отказывающиеся считать себя таковыми.