Книга Вечно ты, страница 100 – Мария Воронова

— Ну и ладно.

— Нет, не ладно. Не хочешь думать о родителях, подумай хотя бы о Верочке! Ты хочешь окончательно похоронить ее перспективы на личное счастье?

Люда вытаращила глаза:

— Какая связь?

Мама успокаивающе погладила ее по плечу:

— Самая прямая. Если молодой человек узнает, что родственник девушки сидит в сумасшедшем доме, он крепко подумает, прежде чем начнет за ней ухаживать. И поверь, во всякие тонкости, типа кровная родня, не кровная, он вдаваться не будет. Умалишенный в семье – это пятно на репутации. Все. Точка.

— Но Лев не умалишенный. И не диссидент. Все происходящее – ошибка, в которой надо разобраться. Я все-таки позвоню дяде Мише…

— Нет, Людмила. Не позвонишь. Я тебе скажу, доченька, что ты сейчас сделаешь: ты раз и навсегда вычеркнешь этого негодяя из своей жизни.

— Почему это негодяя?

— Потому что только негодяй способен втянуть невинную девушку в орбиту своей жизни, когда знает, куда его может завести его фанаберия и упрямство! – отчеканила мама.

— Он честно исполнял свой долг!

— Это уже не важно. Главное, ты немедленно прекратишь всякие попытки с ним связаться, а тем более попытки как-то повлиять на его участь. И с этой расхристанной девицей ты тоже все контакты оборвешь. Будем считать, что Льва Корниенко в нашей жизни не было.

— Вообще ничего не было, Людмила. Понимаешь? Мы забудем все, что произошло после дня рождения этой, гм-гм, нашей родственницы, и заживем в точности как раньше. Нам с твоей матерью это будет нелегко, но мы примем, что ты совершила то, что совершила, из самых честных намерений, будучи уверена в таких же честных намерениях своего избранника. Если ты впредь ничем себя не запятнаешь, то, дорогая, как говорится, добро пожаловать домой!

Расчувствовавшись, бабушка смахнула слезинку с уголка глаза, встала и раскрыла Люде объятия.

В любой другой день Люда радостно бы кинулась в них, но не сегодня.

— Я Варю не оставлю, – сказала она хмуро, – и Льва тоже.

— Если он благородный человек, он обязан сам первый с тобой порвать!

— Бабушка, ты всегда считала его хамом, так что на это не надейся.

Люда вышла. Хотела хлопнуть дверью по Вериной методике, но воздержалась.

Вечером она уехала к Варе, собираясь у нее остаться, но в десятом часу вдруг позвонила мама. Рыдая в трубку, она сказала, что Люда и так убивает их с отцом, пусть хотя бы не заставляет сходить с ума от тревоги и неизвестности.

— Возвращайся домой, умоляю тебя, – всхлипнула мама.

Варя развела руками, мол, мать – это святое, и Люда вернулась.

С тех пор начались их мытарства. Попытка штурма больницы удалась лишь частично. Варю пускали на свидания и беседы с врачом, как родную дочь, а Люду – нет.

Лечащий врач Варе в принципе нравилась, насколько это было возможно в их обстоятельствах, она не пичкала Льва таблетками, и Варе не пыталась во что бы то ни стало внушить, что ее отец сошел с ума, но перспективы рисовала не очень радужные.

Первую неделю Варя с Людой носились по всем инстанциям, стучались во все двери, потому что дядя Миша, которому Люда все-таки позвонила втайне от родителей, сказал, что если и есть ничтожный шанс, что диагноз признают ошибочным, то ловить его надо сразу, в первые несколько дней. Дальше ни один уважающий себя психиатр не признает, что кормил таблетками совершенно нормального человека.