Книга Ангел скорой помощи, страница 87 – Мария Воронова

Понадеявшись, что мама быстрее смягчится, если познакомится с Яном поближе, Соня организовала торжественный ужин с представлением жениха.

Ян сильно сомневался в своей способности растопить материнское сердце, но покорно отпарил парадную форму, купил букет роз и бутылку хорошего вина и отправился в гости.

Сначала ситуация складывалась вроде бы неплохо. Папа Бахтияров приветствовал его весьма радушно, и от маман он удостоился легкого кивка. Во всяком случае, бутылка не полетела ему в голову, уже хорошо.

Сонина мама оказалась на редкость красивой женщиной с отличной фигурой и четкими классическими чертами. Ян прикинул, что лет ей должно быть около пятидесяти, но выглядела она много моложе и до сих пор производила сильное впечатление, а в юности, наверное, вообще была неотразима.

Соня засуетилась, побежала ставить букет в вазу, а Сергей Васильевич спросил, не хочет ли он перед ужином выкурить сигаретку. Ян мечтал об этом как о манне небесной, но на всякий случай отказался. Мама молча смотрела на него с таким выражением лица, что ее фотографию можно было бы размещать на этикетках с уксусной эссенцией, известной в народе как «ледяной уксус».

Содрогнувшись под этим пронизывающим взглядом, Ян проследовал в большую комнату, где был накрыт стол.

Сразу становилось понятно, что в этой старой просторной квартире жило несколько поколений одной семьи, и за последние сто лет на их долю выпало немало испытаний. Ян воображал, что Бахтияров живет примерно как типичный профессор в фильмах пятидесятых годов, кругом сплошная бронза, бархат и антиквариат, но нет, мебель оказалась довольно простая, почти такая же, как у родителей Яна. Наверное, старинную пришлось сжечь в блокаду…

Вместо непременной стенки с хрусталем полки с книгами, среди которых он разглядел много старинных кожаных корешков. Никаких ковров не наблюдалось, под ногами поскрипывал старый, натертый мастикой паркет, и занавески на окне были легкие, тюлевые, отчего и так просторная комната казалась еще больше и светлее.

По стенам висели картинки, в основном гравюры и акварели с видами Петербурга, среди них выделялся только большой фотопортрет девочки лет пяти с очень серьезным лицом, в которой легко можно было узнать сегодняшнюю Соню. Ян улыбнулся и сел за стол.

Сервировали ужин изысканно, но этим Яна было не смутить. Человек, знающий больше ста хирургических инструментов и умеющий с ними работать, уж как-нибудь разберется, какая вилка для рыбы, а какая для чего.

Начали есть в гробовом молчании, не помогло даже вино, оперативно разлитое Бахтияровым по бокалам. Чтобы разрядить обстановку, Ян сказал, что салаты очень вкусные. Будущая теща тут же приосанилась и процедила:

— Молодой человек, хвалить в гостях еду является признаком дурного тона.

«Не признаком, а просто дурным тоном, если уж на то пошло», – мысленно парировал Ян, но, естественно, промолчал. Он уже понял, что маман провоцирует его на какой-нибудь неосторожный жест, чтобы оскорбиться и изгнать из дома навсегда, и решил держать оборону до последнего.

— Спасибо, буду знать, – улыбнулся он и продолжал есть действительно вкусный салат. Все-таки работа в приемном отделении скоропомощной больницы закаляет психику, как ничто другое.

— А как ваши родители отнеслись к предстоящей женитьбе? – спросила Сонина мать, которую Ян от волнения не запомнил, как зовут.