Книга Здравствуй, сестра!, страница 98 – Мария Воронова

— Вам понравилось? — спросил ее идущий рядом Воинов.

— О, конечно!

— Если удастся еще раз выбраться в деревню, я вас снова возьму, — пообещал он.

— Это, наверное, неудобно, — растерянно произнесла Элеонора.

— Почему? — Взгляд Воинова стал жестким.

— Ну, вы же сами понимаете, Константин Георгиевич… — сказала она.

— Не понимаю.

— Не заставляйте меня говорить об этом. У вас с Мариной свои занятия… Вы меня в следующий раз лучше с Демидычем или с Корфом отправьте, — попыталась она пошутить.

— А вы думаете, у Демидыча или у Корфа другие занятия? — усмехнулся он и неожиданно спросил: — Послушайте, вам никогда не приходило в голову, что у вас мужской характер?

— Что вы имеете в виду?! — Возмущению Элеоноры не было предела. По ее представлениям, женщина с мужским характером стояла лишь на одну ступень выше падшей женщины.

— Да-да, и нечего на меня так смотреть! Вы переносите тяготы войны молча, не пытаясь оказаться в центре внимания, не требуя восхищения и утешения, — разве это свойственно женщинам? Нет, это чисто мужские качества. А при общении с мужчинами вы всегда предпочтете разумную беседу флирту, разве не так?

— Вряд ли это должно вас волновать, Константин Георгиевич, — обиделась Элеонора. Ее обида была тем сильнее, что, кажется, он был прав.

К счастью, дорога сузилась, и некоторое время Воинову пришлось идти впереди лошади.

— Элеонора Сергеевна, не сердитесь, — весело сказал он, когда снова оказался рядом с телегой. — Поверьте, в этом нет ничего плохого. Не стоит бороться с собственной натурой или думать о себе не то, что ты есть на самом деле. Ваши качества вызывают восхищение у многих, в том числе у меня.

— Но в таком случае, Константин Георгиевич, получается, что мы живем в очень странном мире.

— А вот это уже от нас не зависит. Мир таков, каков он есть.

— Но тогда зачем в нем существует любовь? — с отчаянием воскликнула Элеонора.

Воинов остановился прикурить. Спичка не зажигалась, а отсыревшая папироса долго не прикуривалась на ветру. Он отстал от телеги, и ему пришлось бежать, чтобы догнать ее.

— Это бессмысленный вопрос, — сказал он, отдышавшись. — Вы же не спрашиваете, почему рождаются гениальные люди, или почему развязываются войны, или почему человек верит в Бога. Это в человеческой природе, вот и все. И как нельзя логически объяснить существование Бога, так нельзя понять человеческую природу. В Бога нужно просто верить, а любого человека принимать таким, каков он есть.

Элеонора тяжело вздохнула. Она и сама не знала, какого ответа ждала. Может быть, ей хотелось, чтобы этот ответ избавил ее от любви к Ланскому? Нет, разумеется, нет! Она ни за что не позволит себе лишиться этой любви. В ней — смысл ее жизни!..

И, забыв про шагающего рядом Воинова, она мысленно стала горячо молиться, чтобы Господь не оставил ее в своей великой милости и соединил бы с Алексеем как можно скорее.

Демидыч с Корфом, утверждавшие, что немцы начнут наступление, как только подсохнут дороги, не ошиблись. Теперь чуть ли не каждый день Элеонора видела марширующие на передовую роты. Соответственно работы в лазарете прибавилось. Ощущалось и отсутствие доктора Куприянова, которому медицинское управление так и не прислало замены.

Войска стояли в обороне, сдерживая жестокие атаки немецкой армии. Пока удавалось удерживать позиции, но в любой момент могло начаться отступление. С большим количеством раненых госпиталь рисковал быть захваченным в плен. Поэтому Воинов требовал, чтобы ни один раненый не находился здесь дольше, чем необходимо.