Книга Здравствуй, сестра!, страница 95 – Мария Воронова

— Я и не знала, что у вас есть револьвер. Но зачем он вдруг вам понадобился?

— Я сопровождаю вас, Элеонора Сергеевна. И должен быть вооружен, если что.

— Но вы не остановите вашим револьвером банду революционеров, которой вы меня вчера пугали, — засмеялась девушка. — Правда, оружие поможет вам избавить меня от позора…

— Не шутите так! — Воинов и не думал разделить ее веселье.

Наконец револьвер нашелся, и они поехали. Сотрудники госпиталя провожали Элеонору так, будто она отправлялась не в баню, а в опасный поход.

До деревни добрались без приключений, всего за полтора часа, хоть сапер и предрекал, что они утонут в промоинах. Высадив пассажиров на окраине, он поехал дальше, пообещав забрать Элеонору и Воинова завтра на рассвете.

Первый дом на окраине стоял не возле дороги, как большинство домов в деревне, а в глубине сада. Но сейчас, ранней весной, когда деревья не были покрыты ни листвой, ни снегом, его было хорошо видно. Дом был большим, а окружающий пейзаж, с голыми мокрыми деревьями и низким серым небом, производил впечатление какой-то новорожденности. Интересно, кто живет здесь?

На громкий стук в калитку из дома вышла красивая черноволосая женщина и направилась к ним.

Поздоровавшись с Воиновым, она перевела взгляд на Элеонору. В этом взгляде читалось удивление.

— Марина, это моя сестра Элеонора, — сказал Воинов.

Марина подробнейшим образом оглядывала девушку. А Элеонора поняла, что, представив ее своей сестрой, Воинов не солгал, а всего лишь лукаво не уточнил, что это не степень родства, а профессиональная принадлежность.

Похоже, вид Элеоноры — обветренное лицо и торчавшие в разные стороны волосы — успокоил Марину. Ясно, что ни при каких обстоятельствах Элеонора не могла составить ей конкуренцию в борьбе за сердце мужчины.

— Проходите в дом, — улыбнулась она.

— Лучше сразу в баню. — Элеонора улыбнулась в ответ.

— Я топлю с утра, сейчас там самый жар. Не думаю, что женщина сможет его выдержать. А тебе, Костя, в самый раз. Так что иди первым, парься, а потом уж мы с Элеонорой пойдем.

Обращение к Воинову на ты и по имени многое сказало Элеоноре об этой женщине. Конечно, девушка предпочла бы мыться в бане одна. Но что делать, сейчас она не в том положении, чтобы диктовать условия…

Как только Константин Георгиевич скрылся в бане, женщины, так и не вошедшие в дом, услышали его восторженные вопли.

Марина зашла в баню и вышла оттуда с одеждой Воинова. Потом она принесла большой таз с мыльной водой и стала бросать туда Костины вещи.

— Давайте я помогу, — предложила Элеонора.

— Нет, детка, отдыхай. Завтра к утру все высохнет. Раздевайся и ты. Я заодно и твое простирну, пока он моется.

— Спасибо, я сама, — улыбнулась Элеонора, — и не могу же я сидеть голой.

— Зачем голой? — Марина зашла в дом и через минуту вынесла большое лоскутное одеяло. — Снимай все, не стесняйся. Завернешься в одеяло. И вот, — она протянула Элеоноре кружку, — попей молока, ты, наверное, давно его не пробовала.

— Ох, если бы вы знали, как давно!

— Ну так и пей, молоко парное, мои дети каждый день пьют.

— У вас дети? — удивилась Элеонора. — Они здесь?

— Сейчас нет, — лукаво улыбнулась Марина, — я их отвела к знакомой, она неподалеку живет. Пей же молоко.

Она так и не дала Элеоноре выстирать хотя бы собственное белье. Действовала она быстро и ловко, Элеонора любовалась ею. Марине было, наверное, лет тридцать, как и Титовой. Она вообще напоминала Александру Ивановну: и статностью фигуры, и плавной расторопностью движений, и доброжелательным выражением лица. Марина была красива, Элеонора откровенно позавидовала ее точеному носу, нежной линии рта и пышным угольно-черным волосам. Конечно, Марине было далеко до Лизы Архангельской, но Элеонора и не собиралась их сравнивать.