Онлайн книга «Новая сестра»
|
Правда, есть одно, чем бы она, наверное, могла поделиться с Элеонорой Сергеевной и спросить совета. Владик становился все более настойчивым. Он изменился, и больше не походил на робкого влюбленного юношу, каким был осенью. Руки его теперь по-хозяйски забирались ей под юбку, а язык проникал в рот напористо и грубо. Кате было от этого неприятно, но она боялась сказать, понимая, что они взрослые и больше не вернутся к детским невесомым поцелуям. И вот пару дней назад, как раз когда истекли те три дня, что Катя дала себе радоваться жизни, он предложил поехать вместе кататься на лыжах с ночевкой. Сын проректора Толик Курбанов, которого, удивительное дело, не вычистили из института за кумовство, приглашает на дачу. Соберется самая тесная компания, и все они будут рады видеть Катю. «Ту самую меня, за исключение которой они голосовали», – мысленно уточнила Катя. Впрочем, Владик явно звал ее не затем, чтобы пообщаться с друзьями. Выходной приближался, а она все не могла решиться. Когда Владик радостно расписывал, как хорошо они проведут время, Катя поддакивала, но гордость не позволяла ей напрямую спросить, что будет дальше, когда они вернутся в город. Теоретически он сделал ей предложение, но как бы в будущем и с оговорками. Сейчас им все равно негде жить, общежитие не дадут, снимать дорого, у него только стипендия, ибо изучение медицины требует столько сил и времени, что на подработку уже не остается, а жить на Катины деньги он не станет, потому что не альфонс. К нему нельзя, негде. Сестре и так воздуха не хватает из-за болезни, еще одного человека в комнате она не выдержит чисто физически. Жить с Таточкой тоже сомнительная затея, она не потерпит молодого мужчину в одном помещении с собой. Что ж, расписаться и жить каждому у себя? Это глупо. Намного глупее, чем жить вместе нерасписанными. Если уж на то пошло, то бумажка из загса вообще ничего не стоит и значения не имеет. Настоящий брак – церковный брак, только венчание сделает их настоящими супругами перед богом и людьми, но в церковь идти нельзя. Комсомольцев за это жестоко наказывают. Потом, когда они уже будут уважаемыми докторами, можно будет повенчаться, на это посмотрят сквозь пальцы, а сейчас слишком опасно. Ну а бумажка – что есть она, что нет, какая разница. Главное – они станут по-настоящему вместе, единым целым, дадут брачные клятвы друг другу втайне, на природе («Под шум студенческой попойки», – заметила Катя про себя). В словах Владика, черт возьми, был смысл. Действительно, бумажка из загса – филькина грамота, приличные люди признают только церковный брак. Хотя всем этим приличным людям уже за семьдесят, но неважно. Главное, что они с Владиком обещали друг другу всегда быть вместе. Обещания человека, который уже один раз тебя предал, многого ли стоят, но, с другой стороны, бумажка из загса не удержит от нового предательства. Сквозь все эти сомнения и метания проступала одна ясная мысль: зачем думать, что же будет потом, когда этого «потом» может и не случиться? Мечты не сбудутся, достойная жизнь не состоится. Либо позорное существование стукачки, либо лагерь. Так, может быть, позволить себе кусочек счастья? Одну ночь настоящей любви, а дальше будь что будет. … – Не знаю, Элеонора Сергеевна, – вздохнула Катя, – молодой человек хочет, чтобы мы встречались, ну вы понимаете, как муж и жена, только без росписи. А я не знаю… |