Книга Новая сестра, страница 104 – Мария Воронова

Так приятно греться возле этого огня, даже если знаешь, что горит он не для тебя.

Было так хорошо, что Катя замечталась, как они с Владиком будут так же через пятнадцать лет приносить друг другу на работу ужин и так же вся комната будет наполняться уютом, как только они улыбнутся друг другу.

Тут дверь распахнулась снова, прервав ее грезы наяву. На сей раз это оказался Стенбок, в халате, накинутом на манер бурки.

— Так, – произнес он грозно.

— Здравия желаю, – сказал Воинов, поднимаясь. Элеонора Сергеевна с Катей тоже вскочили.

— Добрый вечер, добрый вечер, – сварливо сказал Стенбок, заложив руки за спину, – я делаю вечерний обход клиник, захожу к Элеоноре Сергеевне, чтобы полюбоваться на безупречную работу, коей она всегда радует мой взгляд, и что я вижу?

— Что? – спросил Воинов, когда пауза затянулась.

— Чайную оргию!

Стенбок широким жестом обвел стол, отчего халат едва не свалился с плеч, обнажив кипенно-белую нижнюю рубаху с завязками.

— Что ж, Александр Николаевич, – улыбнулся Воинов, – если оргию нельзя предотвратить, надо ее возглавить. Милости просим.

С этими словами он любезно подвинул стул Стенбоку. Тот подождал, пока сядут дамы, и только потом опустился на стул сам. Элеонора Сергеевна подала ему кружку чая и блюдечко с пирогом.

— Нашу Катю Холоденко вы знаете, – продолжал Воинов.

Стенбок нахмурился:

— Вы и есть внучка Тамары Петровны?

Катя кивнула.

— Бог мой, как же она меня била корнцангом по рукам, – произнес Стенбок мечтательно, – лупила беспощадно, а в итоге честно предупредила: «Стенбок, если я еще раз увижу вас в операционной, то пальцы сломаю». Передайте ей, Катенька, пожалуйста, большой привет.

— Обязательно, – пискнула она.

С каждой секундой ей становилось все неудобнее. Она ничем не заслужила чести сидеть за одним столом с такими уважаемыми и заслуженными людьми. Пить чай и вести светские беседы с начальником клиник только потому, что старшая сестра хорошо к ней относится, неправильно, даже непорядочно. Не со свиным рылом в калашный ряд, конечно, но в чужом пиру похмелье сюда подходит. Ни должность, ни возраст, ни личные заслуги, точнее их отсутствие, не позволяют ей пока общаться с руководителями такого ранга в неформальной обстановке, отвлекать на себя внимание и стеснять разговор старых друзей.

— Я так хотел стать хирургом, – продолжал тем временем Стенбок, в лице которого промелькнуло что-то человеческое, – но Тамара Петровна сказала, что только через ее труп. Для хирурга вы стары, для терапевта глупы, диагностировала она и отправила меня на кафедру организации и тактики медицинской службы.

Воинов покачал головой:

— Увы, Александр Николаевич, хирургия как цирк, такое искусство, где надо рано начинать.

— Зато, – улыбнулась Элеонора Сергеевна, аккуратно поджигая спиртовку под маленьким чайничком, – медицина потеряла среднего хирурга, но приобрела блестящего организатора.

— Ах, если бы я сразу понял, чего хочу в этой жизни, – сказал Стенбок, – но сделанного не воротишь.

— Элеонора Сергеевна, разрешите, я пойду? – пискнула Катя, которой становилось все более неловко от элегического настроения Стенбока. – Спасибо за чай.

— Уже, Катенька? Посидите с нами, не торопитесь. Сейчас свежий кипяточек будет, – улыбнулась Элеонора Сергеевна.