Книга Сестра молчания, страница 50 – Мария Воронова

Страх ушел, как всегда бывает, когда много работаешь на пользу людям, и Катино воображение рисовало ей упоительные картины, как она получает диплом врача и становится полноправной коллегой Верочки, сама назначает лечение, а сложные случаи представляет на комиссию, и не спеша, добросовестно собирает материал для диссертации (Таточка всегда говорила, что у нее научный склад ума). Катя не совсем представляла себе, что это такое, но Таточке верила.

О том, что официально она замужняя дама, Катя почти не вспоминала.

Так, в трудах и мечтах, проходили дни, и Катя долго не замечала, что в квартире отношение к ней переменилось.

Много лет она прожила в уверенности, что с соседями им с Татой необычайно повезло. Никаких гулящих женщин и вечно пьяных отцов семейства, а что еще надо людям, которые практически живут на работе? К счастью, квартиру, которую они занимали до революции, поделили на две, из этой половины Тамаре Петровне с «девочкой» оставили самую большую комнату, а остальные три уплотнили приличными людьми. Лидия Ильинична, бухгалтер в университете, произвела на Таточку такое хорошее впечатление, что она без борьбы уступила ей почетный пост ответственной квартиросъемщицы. Галю с семейством Таточка не любила, но внешне никак этого не показывала. Катю же перипетии квартирной жизни вовсе не волновали.

Вернувшись домой, она полагала, что станет жить как прежде, тихо и незаметно, но почему-то вышло совсем иначе.

Прежде всего Лидия Ильинична стала набиваться ей в наставницы. По первоначальной версии соседки, бедняжка ушла от мужа из-за его измены, но после того, как Катя, которой не хотелось возводить напраслину на Стенбока даже в таких мелочах, сто раз повторила, что муж ни в чем не виноват, Лидия Ильинична сменила пластинку. Новая легенда гласила, что это муж выгнал жену, потому что она не понимала основных принципов семейной жизни, ибо не судьба была впитать их с молоком матери, а «Тамарка старая дева, что с нее возьмешь?». Оставалось только удивляться, как быстро уважаемая Тамара Петровна превратилась в Тамарку, и стараться впитать в себя поменьше женской мудрости, на которую Лидия Ильинична не скупилась. Катя старалась быть вежливой, но такого пренебрежительного отношения к Таточке терпеть было нельзя, она сделала Лидии Ильиничне замечание со всей возможной аккуратностью, но все равно из бедной девочки немедленно превратилась в «слишком гордую, хуже бабки. Тамарка со своим гонором никого себе не нашла, и ты намаешься. Вот поймешь, кто тебе хотел добра, да поздно будет!»

После этого пророчества соседка перестала с ней здороваться, а Катя наконец вспомнила, что буквально накануне отъезда Таточка и Лидия Ильинична всерьез поссорились.

Катя не вникала в жизнь соседей, но знала, что у Лидии Ильиничны какие-то сложные отношения с сестрой, да в принципе и со всем человечеством, которое на все ее хлопоты и заботы неизменно отвечало черной неблагодарностью.

Она часто изливала душу Таточке, нимало не заботясь, нравится ли той роль утешительницы, но Тата терпела, боясь развязать коммунальную войну.

Зимой сестра как-то особенно распоясалась, что стоило Лидии Ильиничне нескольких бессонных ночей, а Таточке – многих часов соседкиных излияний. Наконец она не выдержала. Когда Лидия Ильинична в очередной раз пожаловалась, что совершенно не спит из-за гнусностей сестры, Таточка сказала: «У меня есть хорошее средство от такой бессонницы, но боюсь, что вам оно не подойдет». Лидия Ильинична, конечно, потребовала рецепт, и Тата после некоторого колебания дала его: «Когда я не могу уснуть от злости или от обиды, я сразу начинаю думать, а нет ли и моей вины? Может быть, я это заслужила? Или просто требовала от человека слишком много? И когда понимаю, что да, засыпаю, как младенец». Лидия Ильинична взвилась и завопила, что это какая-то поповская чушь, что Тамара Петровна сама должна понимать, что это сестра во всем виновата, а не проповедовать тут идиотское смирение! Утираться, когда тебя кровно оскорбили – ага, сейчас, нашли дуру! Таточка только руками развела: «Я предупреждала, что это средство вам не подойдет», – и ушла в комнату, оставив соседку кипеть от негодования.