Книга Дорога, которой нет, страница 71 – Мария Воронова

Ольга Григорьевна исполнила свой профессиональный долг и даже не стала просить Никитина заступиться за мужа, несмотря на то, что вся дежурная смена горячо советовала ей воспользоваться ситуацией.

Вообще, по свидетельству бабки-терапевта, жена Тимура не верила, что из такой ерунды, как публикация рассказиков в эмигрантской многотиражке, можно состряпать настоящее уголовное дело и отправить человека в колонию. Подобное развитие событий казалось ей несуразным бредом, она была твердо убеждена, что Тимура скоро выпустят, и не впадала в отчаяние.

Во всяком случае, на людях Ольга Григорьевна хорошо умела держать себя в руках.

— Три юные жизни, Ирочка, три жизни, – Гортензия Андреевна, кажется, скрипнула зубами от гнева, – две разрушенные, одна погубленная. Из-за чего, ради чего? Чтобы нельзя было спокойно сказать, что белое – это белое, а квадрат – это квадрат?

— Ну, слава богу, теперь это позади. Гласность наступила.

— Н-да? – Гортензия Андреевна покосилась на нее со странной смесью жалости и любопытства.

— Ну да, конечно. Это же гораздо легче жить, когда можешь называть вещи своими именами.

Гортензия Андреевна пожала плечами и отвернулась.

— Погодите-ка, вы что, не верите нашему новому генсеку?

— Да верю, Ирочка, верю. Отличный парень наш новый генсек, и намерения у него самые хорошие, но это, знаете ли… Как бы человек понял, что у него котел перегрелся, спустился в подвал стравить давление, уже руку к вентилю протянул, но успел только сказать «О боже мой, если мои глаза меня не обманывают, эта штука сейчас рванет!» – только уложился в пять букв и три восклицательных знака.

— Гортензия Андреевна!

Старушка хихикнула:

— Простите, Ирочка, с кем поведешься…

— Больше с этим терапевтом чаи не гоняйте, она на вас плохо влияет, – сказала Ирина строго.

— И еще один момент, Ира. Генсек – любящий муж, а народ у нас совершенно не выносит подобных персонажей. Вспомните участь Николая Второго.

— Так не за это же его расстреляли.

— В том числе и за это, уверяю вас. Любящий муж – это кто? Это демократ по определению. Я сейчас, естественно, говорю не про психопата, который тупо гордится, что у него баба красивее, чем у других, а про настоящего любящего супруга, который уважает свою жену. Сама я в этом деле теоретик, но думаю, что вы, как практик, подтвердите, что настоящее счастье в браке возможно, только если муж и жена разрешают друг другу быть самими собой, умеют договариваться и идут на взаимные уступки.

Ирина охотно подтвердила.

— Ну вот. А у нас что мужей таких днем с огнем не сыщешь, что политики такие народу на хрен не нужны. Все-все, Ирочка, не буду больше ругаться. Это инерция, – Гортензия Андреевна засмеялась, – клянусь, что ваши дети овладеют искусством материться без моей помощи.

Они как раз проходили мимо писательского поселка. Чуть вдалеке, окруженная крышами поскромнее, ибо не на самой же границе с чернью селиться великому певцу коммунизма, радовала глаз могучая черепичная крыша никитинского особняка. От этой крыши веяло не просто богатством, а чем-то сказочным, ибо раньше такие крыши Ирина видела только на страницах детских книг про Чиполлино и Пиноккио.

Стоила ли эта прекрасная крыша человеческой жизни? Вопрос риторический. Но вообще интересно, что выбрал бы Никитин, если бы его предупредили, что из-за его борьбы с инакомыслием умрет молодая беременная женщина? На то, что человек из-за него сядет в тюрьму без причины, прозаик явно был готов, но взять на себя человеческую жизнь, а по сути, две… Впрочем, совесть такой полимер, только начни тянуть, и растянется на всю галактику. Степан Андреевич человек с развитым воображением, оно ему по работе положено, так уж как-нибудь придумал себе оправдание, терзаться не стал.