Книга Дорога, которой нет, страница 49 – Мария Воронова

— Вот у Никитина, сталинского сокола, как раз рефлексы и сработали, – буркнула Кира, – руки-то помнят.

— И мастерство не пропьешь, – улыбнулась гостья.

— Он потому и погнал волну, чтобы не всплыло, что Тим показывал ему свои тексты.

Мама покачала головой:

— Думаю, раздуть весь этот дурацкий стратостат его попросили дорогие товарищи из определенных кругов, чтобы сместить моего мужа. Он занимал такую должность, за которую люди готовы друг другу горло перегрызть, а не то что сломать жизнь двум молодым придуркам.

Гортензия Андреевна приподняла бровь:

— Вы полагаете, вся эта комбинация была выстроена ради того, чтобы снять вашего супруга с должности?

— Ну что вы! – мама засмеялась. – Как говорится, товарищ, если хочешь сохранить психическое здоровье, помни, что миром управляют глупость и случай, а не тщательно продуманные планы. Просто идиотское стечение обстоятельств дало кому-то шанс. Не может же, в самом деле, наши интересы в ООН представлять человек, у которого дочка не просто антисоветчица, а ведет активную подрывную работу против нашего любимого социалистического строя! И плевать сто раз, что на самом деле никакой работы она не ведет, когда есть миллион способов заставить ее признаться! Ай, да что говорить… – Махнув рукой, мама вскочила с табуретки, и, хлопнув дверцей холодильника, принялась энергично нарезать сыр.

— Дорогие мои, вы меня, ради бога, извините, – гостья приложила ладонь к груди, – что я пришла, разбередила душу…

— Нет-нет, это как раз хорошо! – воскликнула мама, ставя блюдечко на стол, – угощайтесь, пожалуйста, российский. Очень хорошо, что вы пришли, порой, знаете, хочется побередить душу, а не с кем. С Кирой мы это уже сто раз обсудили, старые друзья все от нас отвернулись, а новым знакомым наше темное прошлое не очень интересно.

Гортензия Андреевна кивнула:

— Тогда позволю себе бестактный вопрос.

— Пожалуйста.

— Как отреагировал ваш муж? Неужели не пытался вызволить дочь?

— Он от нас ушел.

— Простите, пожалуйста, – гостья потупилась.

— Что вы, не за что. Если посмотреть философски, то он с нами никогда и не был. По Кире эта история больно ударила, а что до меня, то это было вообще лучшее, что со мной случилось в жизни!

— Но, насколько мне известно, вы потеряли все.

— Абсолютно, дорогая моя Гортензия Андреевна, абсолютно, – мама засмеялась, – зато нашла себя. Двадцать пять лет мне все время приходилось переступать через себя, потому что так было нужно. Интересы семьи выше личных интересов, я впитала эту аксиому с молоком матери, и мне даже в голову не приходило, что интересы семьи – это личные интересы моего мужа. Я оставила работу, по сути, оставила дочь, потому что это было необходимо для карьеры мужа. Но это было еще полбеды, потому что Кира была на попечении бабушки, потом училась в престижной школе-интернате, не говоря уже о том, что быстрый карьерный рост папаши открывал перед ней поистине заоблачные перспективы. Ну а я со своим ничтожным умишком все равно не принесла бы много пользы людям, и потому мне легко удалось убедить себя, что я все делаю правильно. А потом надо было отвезти в СССР несколько магнитофонов и продать. А потом вывезти редкие монеты. А потом иконы. А потом на вырученные деньги купить подарки жене нашего покровителя, чтобы мой муж получил должность повыше. Мне это претило, но я это делала. Чисто физически захлебывалась от тошноты, но зашивала серебряные рубли семнадцатого века в Кирину куртку, потому что так надо. Это мой долг перед семьей, который выше моих личных убеждений. Я поступаю неправильно, но правильно – вот мой девиз все эти кошмарные двадцать пять лет. Я настолько приспособилась в этом кривом мире, что сначала даже не подумала о том, что моя дочь в беде и ей нужна помощь. Ничего подобного, я злилась и впадала в отчаяние, ах, как это, вчера еще здоровалась с президентами, а сегодня оказалась на помойке жизни.