Книга Уютная душа, страница 77 – Мария Воронова

Он выпил еще и позвонил Милке.

— Ты все еще хочешь выйти за меня замуж? — спросил он без долгих предисловий.

В трубке фыркнули:

— Сама не знаю, Дим.

— Повторяю еще раз, жених я незавидный. Зарабатываю мало, а скоро, наверное, вообще без работы останусь.

— Допустим, я согласна. Что делать будем?

Миллер затянулся сигаретой:

— Наверное, я должен пригласить тебя на свидание. Правильно?

— Вроде бы так. Только я до конца недели не могу, а в выходные еду с курсом в Тверь. Даем концерт в местной филармонии. Давай в понедельник?

— Давай. — Миллер обрадовался отсрочке. Он уже пожалел, что позвонил Милке и сделал ей предложение.

— Тогда в понедельник я за тобой заеду часов в шесть.

— Знаешь, я уже давно не ходил на свидания и многое забыл, но, по-моему, кавалер должен заезжать за дамой, а не наоборот.

— Ты отстал от жизни. Я же на машине. А цветы, если захочешь, сможешь по дороге купить.

— Уговорила. Если меня до понедельника уволят, я тебе перезвоню.

— И вот что, Дим… Давай пока не будем говорить папаше Розенбергу о наших планах. Вдруг не срастется?

Он охотно согласился.

Борис не стал с ней скандалить. Отвел в свой кабинет, где она сидела в углу, дожидаясь конца рабочего дня. По дороге домой и весь вечер он молчал, а утром не пустил ее на работу.

— Раз ты больна, вызови врача и возьми бюллетень.

Таня обрадовалась отсрочке — ее пугала неизбежная встреча с Дмитрием Дмитриевичем. Что она скажет ему? Что презирает мужа? В таком случае почему она с ним не развелась? Каким бы ни был муж, жена, жалующаяся на него посторонним мужчинам, — предательница.

И разве могла она признаться Миллеру в своих чувствах к нему? Зачем? Мало того, что он станет тяготиться этим, так у него еще появится повод считать ее неверной женой.

Как она могла докатиться до такого позора? Родной муж оскорбляет ее в присутствии постороннего человека, и тот вынужден заступаться за нее!

Оставалось только надеяться, что за те несколько дней, что она просидит дома, Миллер забудет об инциденте и все пойдет как раньше.

А на следующий день Борис объявил, что нашел для нее новую высокооплачиваемую работу.

— Завтра пойдешь на собеседование, но это чистая формальность. Мне не посмеют отказать.

— А что за работа? — поинтересовалась Таня.

— Ты будешь получать тридцать тысяч в месяц! — сообщил муж.

— Правда? — Обычно у Тани больше восьми не выходило, и тридцать тысяч представлялись ей настоящим богатством. — И за что мне станут столько платить?

— Будешь работать санитаркой в частной клинике.

— Санитаркой?!

— Да, а что здесь такого?

— Мыть полы и выносить горшки? — уточнила она.

Борис кинул на нее недовольный взгляд и закурил, далеко отставив руку с дымящейся сигаретой.

— Да, мыть полы и выносить горшки. Кажется, ты осуждала собственного мужа за то, что он не пошел служить в армию. Почему вместо тебя это должен делать кто-то другой, спрашивала ты. Теперь я могу спросить у тебя то же самое. Чем ты лучше других, что не можешь выносить горшки?

Таня смущенно пожала плечами.

— Вот именно. К сожалению, наше родное государство не платит врачам достойной зарплаты. На рынке труда профессор, заведующий кафедрой, ценится ниже, чем простая санитарка. А какая тебе разница, инструменты подавать или полы мыть, все равно труд неквалифицированный, нетворческий. Зато хоть деньги нормальные. Учти, такие вакансии на дороге не валяются, место сохранили для тебя только из уважения ко мне.