Книга Мужчина в тени, страница 47 – Мария Воронова

Зоя, естественно, расстроилась, что ей не разрешают выйти за любимого человека, но по-настоящему тяжело было понимать, что ее родители, люди, которых она не только любила, но и по-настоящему уважала, которым привыкла доверять, вдруг оказались способны на такую лютую дичь, как антисемитизм и сословные предрассудки. И дай бог они бы искренне в это верили, но, наверное, все-таки нет. Все-таки они нормальные же люди! Просто боятся за папину карьеру, и от этого еще противнее.

Тоска придавила ее к кровати.

Лежать днем так Зое было несвойственно, что мама забеспокоилась и, хоть явно была очень зла на упрямую дочь, заглянула к ней в комнату, осторожно присела на краешек постели, как будто к больной, мягко взяла за руку и заговорила точно таким ласковым тоном, каким безнадежным пациентам расписывают их радужное будущее. Когда Зоя встретит подходящего человека, для ее счастья будет сделано все. Полгодика поживут здесь, в этой самой комнате, а тем временем папа устроит молодой семье квартиру. Первенца принесут уже в собственное жилье, то-то будет радость! Это же так здорово, когда ты в своем доме хозяйка! А с другой стороны, мама не бросит, всегда и с внуками посидит, и вообще поможет. А папа уж постарается, сделает зятю карьеру, а почему бы и нет, когда человек достойный… И от всего этого благолепия Зоя готова отказаться ради союза с голодранцем?

— Так а чем Дима-то неподходящий? Что еврей, так это еще не доказано, — буркнула Зоя, — почему именно с ним мы не можем так хорошо жить, как ты говоришь?

— Потому что, милая моя, все это с неба не падает. Это стоит денег и связей, и семья твоего мужа тоже должна что-то вложить, а не садиться в полном составе к нам на шею.

Мама ушла к себе, и в квартире воцарилась тягостная тишина, густая, как студень. Гость в доме знакомый, но редкий, и потому почти невыносимый. Прогнать ее можно было только одним способом: исполнить родительские требования.

Зоя еще немного полежала, но кровать, непривычная к такой нецелевой эксплуатации, будто сама сбросила ее с себя.

Лучший способ выстоять, когда все идет не так, — это идти работать, рецепт проверенный. Правда, до сегодняшнего дня самый крупный «не так» заключался в несправедливой четверке по общей хирургии. Не то чтобы прямо совсем-совсем несправедливой, но пятерку вполне можно было бы поставить, да, собственно говоря, и четверка была бы не такой обидной, если бы принимал другой преподаватель, а не придурок с цинк-желатиновой пастой вместо мозгов. В общем, тогда Зоя хотела забиться в уголок и плакать от несправедливости бытия, но вместо этого пошла в клинику, и через полчаса обида изгладилась из памяти.

Наверное, и сейчас должно помочь. Она быстро собралась и поехала на дежурство, в последний момент передумав хлопнуть дверью.

В клинике было на удивление тихо, и дежурная смена во главе с Колдуновым сначала испугалась, что Зоя принесла с собой работу, даже отругала ее, но быстро успокоилась и пригласила пить чай.

Сидя рядом с молодыми, жадными до работы специалистами, и с опытными матерыми врачами, которые уже не рвались в бой, но, коли он происходил, стояли насмерть, Зоя понимала, что это — ее мир. Не благополучное счастье в своей квартирке, а дежурство и борьба за жизнь. Хирургия — это мир, где ты — это то, что ты умеешь и можешь, а все остальное не имеет значения.