Книга Мужчина в тени, страница 141 – Мария Воронова

— Вот как? — Мельников взглянул так тяжело, что у Димы по спине пошли мурашки, но он все же собрал волю в кулак и повторил:

— Да, так. Женюсь.

— Это мы еще посмотрим, — бросила Мельникова.

— А я, пожалуй, закурю, — бабушка принялась тщательно складывать трубочку «беломорины», — потому что не надо было искушать моего внука. Несите пепельницу, если не хотите, чтобы я прожгла вашу прекрасную скатерть.

Мельникова встала, с сильным стуком распахнула форточку, достала из буфета тяжелую хрустальную пепельницу и бросила ее бабушке под нос:

— Хамка!

— От хамки слышу, — парировала бабушка, элегически выпуская дым.

Дима с Мельниковым переглянулись.

— Нет, ну это вообще ни в какие ворота… — Мать Зои нервно поправила на муже загнувшийся ворот синей олимпийки. — Из-за них наша дочь ушла из дома, а они приходят и свинячат как ни в чем не бывало!

— Ваша дочь, мадам, ушла потому, что вы сперли ее паспорт, — улыбка бабушки стала такой милой, что Диме захотелось спрятаться под стол, — не передергивайте. Как только вы отдадите ей документ, она немедленно вернется в свою девичью кроватку.

— Вы откуда знаете? Говорили с ней?

— Нет, мадам. Со своим внуком, который, кстати, был против того, чтобы Зоя уходила. Он хотел забрать ее из родительского дома только после свадьбы, все честь по чести.

— Только не надо делать из нас каких-то монстров!

Бабушка вздохнула:

— Не надо, да и зачем, когда мы сами их из себя прекрасно делаем. Знаете, на кого мы с вами похожи? На старых туберкулезников, которые харкают детям в кашу. И то, что мы думаем, будто это БЦЖ, нас не извиняет, потому что это ни черта не БЦЖ! Ребятки, ну в самом деле… Обойдутся они без наших болячек, у них свои будут, может, еще даже и пострашнее.

Мельников встал и вышел, чтобы через минуту вернуться с бутылкой коньяка. Деловито скручивая золотистую крышечку, он сказал:

— Мариночка, неси рюмки. И закусить что-нибудь сообрази. Продезинфицируемся.

От волнения, что сейчас решится его судьба, Дима не заметил, как на столе появились пузатые стопочки и тарелка с чем-то.

Мельников разлил, но никто не решался первым взять свою порцию.

— Мариночка, они все равно поженятся, — сказал Мельников мрачно.

Его жена ничего не ответила, только вытянула папиросу из бабушкиной пачки. Бабушка поднесла ей огоньку, сложив ладони ковшиком.

— Надо было сразу слушать Гортензию Андреевну. — Мельников встал и отворил форточку пошире.

— А! — отмахнулась бабушка. — Когда тебя отчитывают, как ребенка, сразу тянет сделать наоборот.

— Я до сих пор не приду в себя от ее наглости! — Мельникова вдохнула дым и закашлялась с непривычки.

— А я, думаете, приду? Я вообще-то старше ее годами.

— Не говоря уже о том, что она сует свой нос туда, где ее совершенно не касается! Поверить не могу, что мы сидели и уши развесили!

Наконец Мельников поднял свою рюмку и откашлялся:

— Давайте! За молодых выпьем, когда к нам присоединится Нинель Владимировна, а сейчас за начало большого пути.

Рюмки глухо стукнули друг о друга.

Выпив, Дима посмотрел на Мельниковых, вдруг оцепенел от сознания, что эти незнакомцы теперь фактически его родственники, и впервые сердцем ощутил бабушкину боль.

— Простите нас, пожалуйста, — других слов он не нашел.

Все трое хмуро взглянули на него.