Книга Мужчина в тени, страница 128 – Мария Воронова

— Прямо кота?

— Ну, может, котенка. Или кошечку.

Кирилл улыбнулся:

— А что? Я бы с удовольствием.

— Правда?

— Ну конечно. Надо только проверить, что у детей нет аллергии, чтобы не пришлось отдавать. И, наверное, подождать, пока Женя немножко подрастет, чтобы тебе полегче было.

Ирина кивнула.

— А вообще, знаешь, такие вещи, они как-то сами собой происходят. — Кирилл улыбнулся так, будто вспомнил что-то очень давнее и очень хорошее. — Если мы хотим кота, то он обязательно у нас появится. Судьба его приведет.

Ирина все еще немного переживала, что оставила Кирилла одного на растерзание двум малолетним бандитам, но эти легкие угрызения совести совершенно померкли перед удовольствием нарядно одеться.

Если бы они придерживались первоначального плана, то пришлось бы напялить теплые штаны и свитер, обычную форму для прогулок с детьми, а раз она вольная птица и зрительница, то можно надеть шелковое платье в горошек и с бантом, скроенное Гортензией Андреевной таким волшебным образом, что ноги в нем кажутся как минимум на метр длиннее. И туфельки можно надеть на шпильке, а не кроссовки.

А к такой одежде как не завить волосы и не накраситься?

Ирина потратила половину субботнего утра на то, чтобы выглядеть хорошо, и так в этом преуспела, что… В общем, пришлось заново красить губы и надевать новые колготки, но огонь в глазах Кирилла искупил все.

Несмотря на высокие каблуки, от которых отвыкла, она бежала в школу легким радостным шагом. Когда-то читала в «Анне Карениной», как Долли одевалась ради детей, но только теперь поняла и почувствовала, что имел в виду Толстой. Она была счастлива, что выглядит хорошо не сама по себе, а как бы через Егора, что все увидят, какая у него симпатичная мамаша.

Мама, с которой они встретились у ворот, тоже принарядилась, решив обновить костюм, на который Гортензия Андреевна буквально вчера положила последний стежок.

Сама Гортензия Андреевна прибыла отдельно, в величии своей миссии, новой прическе, по внушительности сравнимой разве что с папской тиарой, в прямом черном платье чуть ниже колена, в черных туфельках на среднем каблучке и с ниткой жемчуга на шее, такая серьезная, что Ирина с мамой побоялись к ней подойти.

В целом Гортензия Андреевна выглядела так, что Коко Шанель оставалось только плакать от зависти.

Войдя в актовый зал, они сразу увидели возле сцены Нинель Владимировну, занимающуюся последними приготовлениями к концерту. Как всегда, она была одета очень просто, в черную прямую юбку и блузку кремового цвета, и, как всегда, выглядела сногсшибательно. Рядом с ней Ирина вдруг с изумлением заметила ее полную копию, включая одежду. Точнее, поскольку вторая выглядела чуть постарше, правильнее было бы сказать, что наоборот Нинель Владимировна была копией этой дамы, очевидно, ее родной матери, пришедшей посмотреть, как дочь получает награду.

На секунду стало жаль, что она дала все цветы Егору утром в школу. Надо было один букетик оставить себе и подарить сейчас Нинели Владимировне.

Досадуя, Ирина поспешила занять место так, чтобы никому не бросаться в глаза.

Концерт прошел отлично. Завуч по внеклассной работе прекрасно знала свое дело.

Дети выступали, может быть, и не идеально, но, главное, с искренним удовольствием, а уж декорации к «Кошкиному дому», в которых Ирина без труда уловила мотивы картинок в любимых детских книжках, были достойны настоящего театра. Егор исполнял свою небольшую роль добросовестно, без лишнего фанатизма и, что особенно порадовало Ирину, без того кривляния, каким часто грешат дети, желающие выделиться. Вообще вся труппа играла просто, весело и с удовольствием.