Книга Контрабанда. Я нашла оборотня!, страница 18 – Майя Нур

Молчание первым нарушил Радим.

— Нам нужен тот, который сможет попасть внутрь этого здания. Без шума. Без следов.

— Есть кто-то такой?

— Есть.

Он недовольно усмехнулся.

— И мне очень не хочется к нему идти.

— Кто это?

— Студенец.

Он произнёс это имя с интонацией, в которой уважение и раздражение были смешаны в равных долях.

Глава 9

Студенца искали три дня — не потому что он прятался, а потому что он не имел привычки находиться там, где его ожидали найти, и это, по словам Радима, было фундаментальной чертой его природы, а не намеренным капризом.

— Студенца невозможно назначить на семь вечера у фонтана, — сказал Радим. — Он появляется там, где считает нужным. И тогда, когда считает нужным.

Духи, привязанные к воде, существовали по правилам, которые имели мало общего с человеческим пониманием расписания и местонахождения: Студенец мог быть в бухте, в старом портовом канале, в водопроводных трубах под причалами или в конденсате на стенах ночного склада — везде, где была вода, и нигде конкретно, пока сам не решал явиться в форме, доступной для разговора. Радим объяснил ей это на второй день поисков с той спокойной точностью, с которой объяснял вещи магического мира, — не как нечто удивительное, а как рабочую особенность конкретного существа, примерно так, как Ярина объясняла коллегам особенности работы с конкретным типом грузовых документов: терпеливо, без украшений, с расчётом на то, что слушатель способен принять информацию такой, какая она есть.

Радим знал несколько мест, где контакт был более вероятен, чем в других, и они методично обходили их по вечерам — старый шлюз у северного мола, заброшенный рыбный садок под дощатым пирсом, подвальный уровень пакгауза, где под полом стояла вода уже столько лет, что никто не помнил, было ли когда-нибудь иначе. В первые два вечера ничего не происходило, и Ярина шла домой, ощущая специфическое разочарование человека, привыкшего к тому, что методичность даёт результат, и обнаружившего, что в данном случае методичность была необходимым, но недостаточным условием.

На третий вечер, у шлюза, что-то изменилось в воздухе — не запах и не звук, а что-то труднее определимое, похожее на изменение давления, которое бывает перед грозой, только без грозы, — и Радим, стоявший рядом с ней у ржавых ворот шлюза, негромко произнёс в сторону воды:

— Студенец. Хватит играть. Нам нужна помощь.

Студенец не появился из воды эффектным образом, которого Ярина, возможно, ожидала после трёх дней поисков; он просто оказался рядом с ними, стоящим у парапета шлюза так, будто стоял здесь уже давно и они наконец заметили. Выглядел он как пожилой мужчина в одежде неопределённого возраста и цвета, с лицом, которое было трудно описать сразу после того, как ты от него отводил взгляд, — не потому что оно было невыразительным, а потому что черты его каждый раз складывались чуть иначе, когда смотришь снова, как складки на воде, которые кажутся одинаковыми, но никогда не повторяются точно. У него были руки человека, который много работал физически, и глаза цвета той воды в канале, которая не бывает ни серой, ни зелёной, ни синей, а просто тёмной, как любая вода в пасмурный день, когда нет неба, которое отражать.

Ярина поняла, что смотрит на него дольше, чем прилично, и что это совершенно не беспокоит её собеседника — он, по всей видимости, привык к тому, что на него смотрят именно так: с тем чуть растерянным вниманием человека, пытающегося поместить увиденное в имеющуюся систему категорий и обнаруживающего, что система не предусмотрела для этого места.